Новости
Фильтропункты
Фотодокументы
"Антивоенные действия"
Баннеры
Архив материалов
Ссылки

Война Анн Нива

Интервью Инны Дубинской ("Голос Америки") с Анн Нива.

Три недели в июне этого года стали очередным этапом репортерской миссии в Чечне, которую по собственной воле несколько лет назад взяла на себя корреспондент французской газеты "Либерасьон".

Инна Дубинская:
"Война в Чечне продолжается. Кровь, бомбы, снайперы, пытки и запугивание выматывают обе стороны. К сожалению, до окончания конфликта далеко. Возможно, он никогда не закончится. Проблемы не то, что не решаются, на них даже не обращают внимания". Это звучит как сегодняшний репортаж. Но это перевод отрывка из вашей книги "Проклятая война", опубликованной во Франции в 2000 году и изданной в переводе на английский в Америке год назад. Как вы и обещали в книге, вы не раз возвращались в Чечню в качестве свидетеля, чтобы рассказать миру правду об этой войне. В последний раз вы там были три недели в июне. Что изменилось в Чечне со времени написания книги?

Анн Нива:
Многое изменилось, но, к сожалению, - к худшему. Ситуация хуже сегодня, чем была последний раз, когда я была в Чечне год назад. Это было в апреле в 2001 году. Я как-то надеялась, что на этот раз все будет немножко по-другому. Потому что, судя по тому, что русская пропаганда нам говорит, там ситуация просто нормализуется, улучшается. У людей есть работа. Большинство всех этих зданий в Грозном ремонтировались. И так далее. На самом деле - ничего подобного. Еще раз повторяю - ситуация ухудшилась. У людей нету средств, чтобы выжить. Никаких денег нету. Никакой работы нету. Если ты чеченец, тебе двадцать лет, и ты живешь в Грозном, у тебя нет никакого будущего, абсолютно ничего. Плюс к этому - страх. Больший страх сегодня, чем был год назад. Сейчас русская армия решила вести эту войну по-другому. И хотя они до сих пор называют это не войной, а анти-террористической операцией, сейчас это только зачистки. Зачистки... зачистки... зачистки... Каждый день. Они могут произойти в любом месте, в любой момент, когда угодно. Кто бы ты ни был, ты вообще в опасности из-за зачисток. И это новое. Конечно я, слава Богу, не попала сама в зачистку, но я видела, как начинается зачистка в Грозном, например. И я видела результат зачисток. Как например, в селе Мискер-Юрте. То, что было в этом селе, которое находится в трех километрах от Аргуна, это трудно объяснить словами. Эта зачистка длилась двадцать один день. Двадцать один - это очень долго. Это очень долго, потому что обыкновенно это - два-три-четыре дня. Ну иногда - неделю.

Инна Дубинская
В чем она проявлялась?

Анн Нива:
Два дня после того, как село открылось после зачистски, люди были в страхе. В таком страхе, какой я никогда не видела в своей жизни. Они даже со мной... не то, что не хотели... не смогли говорить. У них не было слов. У этих женщин, у мужчин. Это было трудно для них объяснить, что произошло там. И к началу зачастки ночью ГРУшники появились на вертолете и просто закрыли это село. После этого было совсем невозможно передвигаться. Те, которые были внутри Мискар-Юра, не могли уехать никуда. Ни пешком, ни на машине. Потом я знаю, что несколько женщин этого села... они были в таком ужасе, что написали письмо жильцам Аргуна. Это письмо дошло до Москвы, до Аслаханова. Аслаханов был в ужасе, когда он это читал, и сразу улетел в Ингушетию, и приехал в Чечню, хотя он хотел, конечно, в Мискер-Юрт. Его не пропустили тоже. Его не пропустили на блок-постах. Специально не пропустили там на блок-постах, которые эти ГРУшники устроили. В конце концов, в четвертый раз ему удалось. Через четыре дня после того, как он там был, они открыли обратно Мискер-Юрт. И через два дня после этого я вошла в Мискер-Юрт. Я никогда не забуду эту женщину, которая потеряла трех сыновей. Им было пятнадцать, тринадцать и одиннадцать лет. Дети. Не боевики, конечно. Которые были у себя дома, во дворе играли. И когда ГРУшники вошли, они просто их забрали, как они забирают ежедневно... я не знаю, сколько человек. И они исчезли. И она больше их в живых не видела. Она их видела только мертвыми. В ямах, которые русские даже не скрывали. Когда они уехали, они даже не скрывали эти ямы. И я видела эти ямы. И я видела этих трех сыновей. И было ясно, что их пытали. До того, как убили. И это не только эти трое молодых людей. Там было много ужасных вещей вообще. Когда я видела в Мискер-Юрте всех этих людей, которые бегали, чтобы узнавать, где их мертвые, где их найти вообще, это было ужасно.

Инна Дубинская
Почему обо всем этом не пишет русская пресса? Почему об этом наши слушатели должны узнавать из Америки?

Анн Нива:
Потому, что нету ни одного русского журналиста, который там был бы. И Мискер-Юрт - это только один пример. Я могу вам дать тысячу других примеров. Сейчас мы говорим об этом - и сейчас идет зачистка где-то в Чечне.

Инна Дубинская
Почему там нет русских журналистов?

Анн Нива:
Там не только нет русских журналистов. Но там нет и иностранных журналистов. Там нет журналистов вообще. Их не пускают?

Анн Нива:
Их не пускают. И хотя никто не победил в эту войну... Победителя нету. Но на уровне пропаганды это очевидно, что Путин победил в этой пропагандистской войне. Потому что нету ни одного журналиста. Дело в том, что есть эти организованные группы, организованные русской армией. Иногда есть толпа журналистов, которые просто путешествуют с русской армией. И конечно русская армия не будет им показывать то, что видела я.

Инна Дубинская
Московская Хельсинская группа вместе с местными правозащитными организациями и американским объединенным Комитетом бывших советских евреев выпустили доклад о положении с правами человека в 2001 году в 89 регионах России, включая Чечню. Это первый такой всеобъемлющий доклад. Еще несколько лет назад это было немыслимо. Можно ли это считать хорошим знаком?

Анн Нива:
Конечно, хорошим знаком, но этого недостаточно. Я не знаю, будут ли русские знать об этом докладе.

Инна Дубинская
Этот доклад есть на русском языке и английском языке на вебсайте Московской Хельсинской группы.

Анн Нива:
Но кто в России читает хельсинский вебсайт? Вообще никто. Надо, чтобы об этом писали на русском языке в разных средствах массовой информации. Надо бы сообщить об этом и на телевидении. Но этого не будет. Я уверена, что этого не будет. Каждый раз, когда я возвращаюсь из Чечни, я соглашаюсь выступить на радио "Эхо Москвы". "Эхо Москвы" - это единственная независимая радиостанция.

Инна Дубинская
Что ж, никому не интересно слышать то, что знаете вы, что видели вы в Чечне?

Анн Нива:
Конечно, никому не интересно, и это даже это специально было сделано. Я хочу сказать, что даже когда я выступаю на "Эхо Москвы", я чувствую, судя по вопросам слушателей, что половина согласна со мной и очень рада, что я открыла им глаза, и они очень мне благодарны за это, а другая половина - это люди, которые меня не понимают, которые не хотят понимать, они мне не верят и не хотят верить. Им так тяжело, что они предпочитают претендовать, что то, что я говорю - неправда, чем анализировать ситуацию. И это именно то, что есть в антураже Путина. Они не хотят понимать ситуацию.

Инна Дубинская
В Америке вас с большим вниманием слушают. Не только общественность. Вы выступаете на "CNN" и на других ведущих телеканалах, и в средствах массовой информации. Но и Государственный департамент, и Пентагон… Что интересует американскую общественность и политиков в Чечне?

Анн Нива:
Они не хотят понимать, что там творится. Потому что, во-первых, из-за русской пропаганды очень трудно понимать ситуацию конкретно, как русская армия себя ведет. Я знаю, у меня есть много примеров. И потом, после террористических актов, Путину легче делать все, что он хочет, в Чечне. И мне кажется, что здесь в Америке, когда скоро будет годовщина террористических актов, начинают понимать, что да, Путин был на стороне антитеррористической операции в Афганистане, но это не должно ему давать право делать то, что он делает в Чечне. Все удивлены тем, что так называемая антитеррористическая операция до сих пор продолжается, уже три года, а ни одного их этих полевых командиров они не арестовали. Это же несерьезно. А как можно говорить потом об антитеррористической операции, об удачной антитеррористической операции? Никакой удачи нет.

Инна Дубинская
"В марте этого года в статье в газете "Ньюсдей" вы писали, что знаете, о чем думал, и что пережил американский журналист Дэниэл Перл, похищенный и убитый в Пакистане исламскими боевиками. Вот отрывок из этой статьи: "Конечно, мне страшно. Этот страх не имеет ничего общего с обычным испугом. Я не могу проглотить слюну. Пересохло горло. Я уже понятия не имею, что я здесь делаю. Но я здесь и поздно что-либо менять". Эти слова вы написали в Чечне. И вы уверены, что то же самое написал или, по крайней мере, подумал Дэниэл Перл, корреспондент "Уолл-стрит джорнэл" в последние часы жизни. Что заставляло его и вас ехать в военную зону?

Анн Нива:
Если мы не поедем, кто же поедет? Это наша работа. Мы выбрали свободно нашу профессию, и я думаю, что именно поэтому он делал то, что он делал там. И я буду продолжать то, что я начала. Я всегда повторяю, что пока война продолжается, я буду писать про нее.

Инна Дубинская
Ваш очередной проект тоже связан с войной?

Анн Нива:
Это связано со Средней Азией. Я надеюсь, это не значит, что это связано с войной. Посмотрим. Средняя Азия тоже очень интересный регион.

Источник: Голос Америки

Обсудить на форуме

E-mail : julia@memorial.ryazan.su
В начало раздела