Анна Каретникова,
Антивоенный клуб
 На пресс-конференции участников "Рейса мира" в Грозный прессы практически не было. Несколько журналистов из СМИ, которые традиционно пишут о миротворческих акциях. Тем не менее, конференция затянулась: участники Рейса взахлеб рассказывали о том, как дети России и Чечни пишут друг другу письма с заверениями: хотим дружить, любим, желаем счастья и мира. Письма и рисунки детей из школ и детских домов России Рейс вместе с учебниками, книгами, детской обувью и одеждой, погруженными в специально арендованный вагон, русские женщины и мужчины, привозит в школы и детские дома Чечни. И саженцы – деревца, собранные в разных городах России, чтоб посадить в Грозном аллею мира.
Я представляю интервью с двумя женщинами, участницами Рейса, недавно возвратившегося из Чечни: Натальи Тагильцевой и Анастасии Мальцевой.
Россия
…Маршрут был Екатеринбург – Свердловская область – Пермь – Киров – Владимир – Москва – Ростов-на-Дону – Чечня. Останавливались, говорили с людьми, собирали помощь, приходили в школы и детские дома.
…Мы приезжали к детям в разные города Свердловской области, раздавали письма… и тут же дети начинают писать ответы. Они смотрят на фотографии с руинами Грозного и спрашивают: "А кто это сделал? Кто разрушил этот город?!" Или даже: "А где это – Чечня?" Мы рассказываем им о войне. Мы видим, что дети потрясены тем, что узнают от нас. И потом иногда думаешь: мы уедем, а они – останутся, наедине с этими новыми, страшными мыслями. И имеем ли мы право так их оставлять?..
Из письма: "Я хочу, чтоб у вас не было войны. От Лизы". 1 "б" класс, школа № 54, Екатеринбург.
Чечня
"…Привезли атласы, глобусы в школу-интернат для слепых и слабовидящих детей. Еще – лампы, лупы… Только слепых и можно было там разместить: зрячий этого не пережил бы. Это же руины! Как это можно было, кто придумал? Туда ракета попала, "земля – земля", часть корпуса лежит в руинах, в другой – дети учатся. Кто-то тогда погиб под завалами. Посмотрите фотографии…
…Ненависти у детей нет. Они открыты и готовы к общению. Они хотят переписываться. Дети учатся в школах, хоть те и разбиты, и нет учебников. Кто-то должен решать этот вопрос?.. Это и есть борьба с терроризмом! Привезенные нами – капля в море. Педагоги просят пособия, мячи, учебники… Министерство образования на запрос Политковской ответило, что из Москвы учебники в Чечню ушли. Но они не пришли!.. Этим прокуратура должна заниматься…"
Из письма: "Мой друг в Чечне. Тебе пишет Саша Смирнов из г. Кирова. Я знаю о том, как там тебе плохо, вот я тебе и посылаю это письмо, чтобы ты знал, что ты не один, что с тобой рядом друг. Это письмо тебя согреет в душе. А теперь я расскажу о себе…"
Дорога
Довезти письма, гуманитарный груз, куртки, сапоги до нуждающихся по самой Чечне оказывается делом непростым.
"…Поехали в Элистанжи, Веденский район, - это там, где ковровые бомбардировки были в начале второй войны, - остановили, не пускают. Проверили документы, хотели задержать. Улыбнулись, дали сто рублей, поехали…
Контрактники-офицеры на блокпосту "Кавказ", как это стыдно… 2 поста сделали в ста метрах друг от друга. На одном – 50 рублей за проезд, и на другом – 50, чтоб не один раз брать, а два... Это с машины за проезд поста – 50, с человека – 10. Чеченец, сопровождающий нас, каждый раз говорит: "Приготовьтесь, сейчас с нас будут брать столько-то…"
А ведь они говорят о борьбе с терроризмом, о чести и достоинстве, о том, что блюдут интересы России!.. А на каждом посту им платят дань… Мужчины вообще боятся хоть что-то им сказать, не то, чтоб пререкаться. Слишком дорого это может обойтись.
Тут быстро расстаешься с этой наивностью. В прошлом году остановили нашу машину на блокпосту, придрались к водителю-чеченцу: почему у него советский паспорт? Долго разбирались. Я удивилась, думала, офицер чего-то не понимает – я сказала: "Настя, пойдем им объясним, что Чечня официально по-прежнему часть России, что им не надо требовать никакие другие документы!" Мы пошли. Контрактник ужасно разозлился, стал кричать: "Мужик, ты что – не понял, что ли? Ты кого сюда привел?!" Насилу его успокоили, чтобы деньги взял. Уже в машине мне объяснили все – чувствовала себя идиоткой, и так стыдно было, что водителя нашего подставила: ему же еще обратно возвращаться… Но он сказал: "Ничего страшного – когда обратно поеду, будет другой пост, с этими сегодня не встречусь".
Из письма. "Я хочу извиниться перед всеми мирными жителями Чечни за своих сограждан и за свою страну". Сергей Нифантьев, 11 класс школы № 18 г. Полевского".
Помощь
"124 тысячи рублей удалось собрать. Думали, много, кому удастся помочь. А оказалось все не так…  Летом Антивоенный Клуб, КАД провели благотворительный концерт в Москве – 40 тысяч рублей нам передали. Мы объявили, что на эти деньги поможем интернату для глухих, купим медицинскую технику. Выяснилось, что необходимые приборы стоят не меньше 60-ти тысяч. Каждый. Но это для нас 60 тысяч слишком большие деньги – а для какого-нибудь человека, бизнесмена, диаспоры…
Нет, конечно же, помогают, без помощи бы мы не справились. Помогали. Свердловская железная дорога, чеченская диаспора Екатеринбурга, католические и благотворительные организации… Православные? Да, Екатеринбургская Епархия Рейс благословила. Это было важно для того, чтоб акция состоялась. А что еще? Ну, если честно, - православные священники очень по-разному к нам относились, не каждый готов был поддержать... для нас это стало неожиданностью. Правда, по всей области помещения для сбора помощи предоставляли – это да. И один священник сразу дал нам 100 рублей. Своих собственных, представляете? Это было очень приятно. Вот те, которые в политику ударились, - с теми сложней было.
Мы думали, в Грозном нет детских домов. Раньше – действительно не было. Хоть какие-нибудь да находились родственники, забирали осиротевшего ребенка. А уж начиная со второй войны – и родственников не осталось, и забирать детей некуда. Есть теперь детские дома. И в помощи они очень нуждаются. Интернат для слепых и слабовидящих детей – теперь учатся только слабовидящие, да и то – только из Грозного. Жить там теперь нельзя, а собирать детей по селам и привозить-отвозить… некому, и средств на это нет.
Привезли подарки слепым. Взрослым, тем, что в общежитии живут. Пожилые, в основном. Единственное место, где люди на жизнь жаловались… вообще – мало кто в Чечне жалуется. О происходящем говорят с юмором. У слепых кровати – топчаны без постельного белья. И тем не менее, женщина, слепая, - подбирает для комнаты шторы, абажур… придирчиво подбирает, радуется. Удивительное чувство собственного достоинства. На слепых одежду примеряют сами… одному слепому старику нашли папаху. Ох, как он обрадовался – даже забыл, что он слепой! Ему так пошла она – все стали восхищаться, он гордым стал, счастливым… Пару швейных машин женщинам привезли – себе шить и на общежитие. Немного это все… но хоть что-то.
Для детей в первую очередь просят – учебники, для школ что-то. Однажды в прошлом Рейсе ошиблись, привезли учебники не в то село, не в ту школу.  И все уже вытащенное, учебники, книги - пришлось обратно в грузовик загружать. Учителя школы нам помогали. И один на эти атласы так смотрел, карты контурные… мы оставили, конечно. Что еще привозим – глобусы, мячи, шахматы… И еще просят, чтоб прислали русских учителей, преподавателей в детские дома.
Вот если б вывезти всех детей из Чечни и показать – им мир, а их миру, чтобы сбить накал страстей, чтобы приблизить мир… Это бы помогло.
Из письма: "Привет. Тебе пишет твоя новая подруга по имени Зулихан. Красиво написанное тобой письмо попало в хорошие руки. Мне очень понравилась твоя игрушка, которая стала моей. Она стоит у меня на столике, когда я смотрю на нее, то сразу задумываюсь и начинаю тебя представлять… Узнав, что есть люди, у которых о нас болит сердце, я заплакала… Вы понимаете, у нас тут война, ужасная и жестокая, и во время бомбардировки думаешь и не знаешь, выживешь или нет… Я думаю, что хотя мы далеко, будем переписываться с тобой…" Зулихан Тайсумова, 10 класс школы села Комсомольское, Чечня.
Война
По ночам со стороны Ханкалы тяжело бухает. Люди не спят, сидят и думают: упадет на их дом бомба, не упадет… Военные лес зачем-то обстреливают. Автоматные очереди. Еще плохо, когда фугас рядом заложат. Тогда федералы беспорядочный огонь открывают, могут пули в окна залететь. Кадыровцев много стало. Нефть они контролируют. Говорить про них люди отказываются, переводят разговор. Боятся исчезнуть, боятся мести, себе и близким… про русских контрактников - говорят… не любят, мягко говоря. А вот срочников любят. Говорят, те дань не берут. Даже оберегают их как-то. Не соглашаются с нами: мол, профессиональная армия – это, может, и хорошо, но тогда же в Чечне одни контрактники останутся…
Выборы… все смеются. Никто ж не ходил на выборы – а они состоялись!.. А чего вообще люди хотят? Хотят, в первую очередь, мира и безопасности. Вот у нас утверждают, что они только на независимость согласны, а по разговорам получается уже не так. Еще год, два назад – да, хотели, говорили о ней. А сейчас: только бы был мир. Хотя бы сначала. Смирились с тем, что РФ их не отпустит, и стали приспосабливаться. Ну, это кто как, конечно, - но в общем и целом – за мир. Говорят: давайте объединяться, давайте что-то делать, вместе у нас получится, ведь погибают и ваши, и наши дети!.. Им кажется, что, объединившись, можно найти выход.
А родственники исчезнувших – они до сих пор хотят, чтобы хоть кто-то обратил внимание на их пропавших родных, чтоб помогли, чтоб заработала прокуратура, они верят…
Эта война – она оказалась более страшной, чем первая, именно потому, что общественное мнение ее оправдало.
Иногда кажется, что войны стало меньше, чем год назад. Автомобилей стало больше, и это правильно. Дома выглядят странно: сверху руины, а на нижних этажах – вывески: магазины, кафе. И это хорошо: молодежи нужно куда-то пойти, люди не должны думать только о войне. Нет, Настя, не стало войны меньше? Ну, может быть. Мне иногда так казалось…
А в Элистанжи нас в этот раз не пустили. Сказали: ничего нельзя прогнозировать. Мало ли, кто там на блокпосту – федералы или сепаратисты?.. По утрам идут саперы, разминируют дороги – так они ж только трассы разминируют, а вокруг?.. И это – одна из самых страшных вещей…
Из письма. "Я хочу мира. Нельзя убивать людей. Пусть будут красивые дома. Пусть будет много цветов. Все дети против войны». Адам Адамханов, 2 "б" класс, школа № 37, Грозный, Чечня.
Мины
…Мины и фугасы. То, что калечит, в первую очередь, детей.
Актеры из Грозненского Драматического театра сделали постановку – "Противоминная сказка". Выступают с ней по детским учреждениям, по школам. Герои там обычные: Серый Волк и Красная Шапочка, и действие в лесу происходит, а сюжет необычный – волк рассказывает Красной Шапочке и детям, как уберечься от фугасов и мин. Об этом герои между собой разговаривают. Так странно это… Есть еще учебник для начальных школ – "Основы противоминной безопасности", изданный ЮНИСЕФ. Там написано: куда не ходить, что не делать, чтоб не остаться без рук или ног. На что обращать внимание, каковы признаки заминирования, на что похожи мины, что с земли поднимать ни в коем случае нельзя. Как выбираться с заминированного пространства, почему нельзя бросаться на помощь подорвавшемуся на мине человеку, как изменить отношение своих друзей и родителей к пострадавшим. Но все равно дети подрываются постоянно. Организация "Спасем поколение" собирает жертв минной войны, проводит лечение, психологическую реабилитацию детей, пострадавших от мин и фугасов. За прошлый год через них прошли 170 детей и подростков в возрасте от 4-х до 21-го года. Там тренажеры, фестивали… Им бы тоже хорошо помочь. И ведь это все – помощь детям Грозного и ближайших населенных пунктов. А что происходит в горах?..
Из письма: "Привет от детского дома "Дом надежды". Спасибо вам за то, что любите нас. Спасибо, что пишете, присылаете книжки, открытки. Нам очень приятно, что в мире есть такие ребята, как вы". Амина, Линда, Хаберт, Вахид, Ася… Ингушетия, выездной детский дом из Чечни.
Чувство искаженной реальности
Анна Каретникова:
Когда Рейс уезжал из Москвы в направлении Грозного, нас, остающихся, не покидало не слишком приятное чувство. Приближались выборы Кадырова, и у нас были серьезные основания опасаться за женщин, отправляющихся в Чечню, порой – довольно решительных в своих суждениях и, как казалось мне, пребывающих в чрезмерно приподнятом состоянии духа, чаще восторженно говорящих о предстоящей встрече с детьми, чем взвешенно оценивающих тревожную политическую ситуацию. И, когда они вернулись, раздав гуманитарную помощь, привезя мешки новых писем для русских детей и коробки фотографий, и, где-то с восторгом, где-то – с горечью рассказывали о своем путешествии по Чечне, ощущение мое от встречи было двояким. С одной стороны, все обошлось, мы испытали облегчение и убедились в достаточном трезвомыслии наших подруг. С другой – я в полной мере осознала: я бы не смогла стать участницей Рейса. Я не смогла бы смотреть в глаза пострадавшим детям, раздавая им подарки: перед моими глазами стояли бы списки пропавших и ежедневно пропадающих без вести в Чечне людей, картины руин и развалин, под которыми умирали заживо погребенные люди, страшные картины войны, в ушах звучали бы слова ненависти, которыми обменялись на моей памяти русские и чеченцы. Я вспомнила бы слова своего товарища по движению при сборе учебников для школ Чечни: "Русские книги? А почему бы им не сказать нам: заберите сначала свои русские танки!" И я подумала бы о том, как видят чеченцы меня, русскую, возможно, своими добрыми делами норовящую загладить национальную вину и свои смутные о ней представления. И я задала вопрос об этом участницам Рейса.
…У нас было чувство эйфории от того, как нас встретили. Взрослые, дети... Они уже переписываются помимо нас: о своей жизни, о школе, о музыке. Мы были всего лишь посредниками. Переписываются дети, переписываются подростки. Просят привозить побольше писем, отовсюду. Ненависти у них нет, они открыты, они испытывают боль от войны, но готовы и стремятся к общению. И ведь едва ли не более, чем Чечне, эта акция, эти письма нужны России: мы хотя бы так, внезапно, дали россиянам возможность выразить свою волю. Эта война – не только страшная беда для Чечни, это – катастрофа для России. А мы дали им высказаться: они не хотят войны. Но мы помним, что началась она не сама по себе: ее развязали некоторые слишком жестокие взрослые.
И я подумала, что, все больше узнавая о войне, сама начинаю жить в некоем искаженном, воюющем пространстве - где ненависть, жестокость, равнодушие и неприятие становятся нормой, где добрые слова неуместны, где забыто о том, что дети воспринимают мир иначе – как добрый, а не злой, и умеют радоваться подаркам, интуитивно чувствуя в добрых людях людей, а не врагов. Зоной искаженной реальности является не только территория воюющей Чечни, но и территория нашего сознания, как данность согласившегося воспринимать эту войну. И тогда воистину подвигом можно назвать попытку екатеринбуржских "мемориальцев" вернуть нас в реальный мир, призвать наше сознание и наши души к сопротивлению – злу, войне, привыканию к злу и войне. Напомнить, что это – не наша война, не война русских с чеченцами и чеченцев с русскими. И мне кажется, что эта попытка удалась.
Из письма: "…Моя просьба: сделайте так, чтобы наш город стал таким, каким он был раньше. Лидеры наши, остановите войну, я прошу!!!" Юдагова Элона, 10 "а" класс, школа № 37, Грозный.
Акции будут продолжены.
Фоторепортаж участников "Рейса мира" из Чечни на сайте "Антивоенное движение".
Источник: cайт Войне.нет
На главную страницу "Антивоенных действий"
Другие антивоенные акции
В раздел "Война и права человека"
|
