Интервью Станислава Дмитриевского о решении Верховного суда относительно ликвидации ОРЧД

- Станислав Михайлович, скажите, пожалуйста, ожидаемое ли это было решение?

- Решение, безусловно, ожидаемое. Единственное, что давало надежду, - это общественная кампания в защиту ОРЧД, которую начала депутат финского парламента – Хейди Хаутала. Поэтому была слабая надежда, что, если уж этой власти давно наплевать на собственных граждан и то гражданское общество, о котором они так любят говорить, то неким имиджем, фасадом они еще как-то озабочены. Сейчас, к тому же, идет сессия ПАСЕ, а ситуация-то скандальная.

- А что, ПАСЕ делала какие-то заявления по этому поводу?

- Возможно, завтра будет что-то сказано, но предварительно никаких заявлений не было.

- С чем же тогда были связаны надежды?

- Надеялись, что власти захотят сохранить демократический фасад для внешнего мира. Зато теперь мы имеем чистый эксперимент. Сигнал послан: «Плевать мы на вас на всех хотели, на все это ваше демократическое сообщество».

- Подпадает ли ОРЧД под закон об экстремизме?

- Конечно, нет. Потому что в приговоре, который вступил в силу, не указано, что мои действия связаны с насилием. Т.е. для того, чтобы это было преступлением экстремистской направленности, необходимо, чтобы суд признал виновным человека не просто в возбуждении вражды, а в том, что возбуждение вражды связано с насилием. В приговоре этого нет, и мы об этом сегодня говорили на суде. Прокуратура на это никак не прореагировала, сказав, что раз суд первой инстанции установил, значит, так и есть. А Верховный суд проштамповал это решение. Все прения длились не более 20 минут, минут 15 судья делал обзор дела, а дальше суд удалился на совещание еще на полчаса – делали вид, что совещались.

- Какие будут Ваши дальнейшие действия?

- Подача жалобы в Европейский суд по правам человека - мы прошли уже две национальные инстанции – дорога открыта. И одновременно продолжение работы в новых организационно-правовых формах. Мы уже зарегистрировали организацию под названием «Общество российско-чеченской дружбы в Европе», которая находится в Финляндии, в то время, как ее учредители - в Нижнем Новгороде. Это возможно по финскому законодательству, плюс нам пошли на встречу. Также зарегистрированы еще две организации: в Нижнем Новгороде - «Фонд поддержки толерантности» и в Грозном – «Толерантность». Эти организации будут связаны договорами о совместной деятельности. Финская организация не будет открывать здесь никаких представительств, она также будет работать в рамках договора о совместной деятельности.

- Как Вы полагаете, увеличится или уменьшится грантовая поддержка новым организациям в связи с данным решением суда?

- Я думаю, увеличится. Прокуратура и Верховный суд, как минимум, своими действиями, говоря цинично, создали нам рекламу.

- Каким образом началась такая кампания по поддержке организации в других странах? Подтолкнули ли Вы ее начало сами или это была инициатива самой Хайди Хауталы? Понятно, что потом цепочка начала сама развиваться.

- Это была исключительно ее идея – для нас неожиданная. Госпожа Хаутала первая вступила в ОРЧД. И сказала, что готова поговорить со своими знакомыми, что было бы неплохо, если бы депутаты других национальных парламентов тоже вступали в ОРЧД. В результате, мы имеем более полусотни членов организации, включая депутатов национальных парламентов разных стран Европы, около 20 депутатов Европарламента, 2 нобелевских лауреата.

- Какие у вас планы на дальнейшую деятельность? Что можно сейчас делать в Чечне?

- В Чечне сейчас чем дальше, тем труднее работать – люди запуганы этой «кадыровщиной», информацию получать все труднее и труднее. Наверное, в ближайшее время встанет вопрос о том, что нужно будет искать новые формы работы и получения информации – еще пока не знаю, какие. Возможно нужно будет больше уделять внимание юридическим проектам.

- Теперь это должна быть борьба против режима Кадырова или российского присутствия в Чечне? Или же за соблюдение закона и теми, и другими?

- Я думаю, что все это связано – «кадыровщина» без российского присутствия в Чечне невозможна. С другой стороны, в настоящее время кризис уже настолько глубок, что говорить о переговорах, как мы хотели 6 лет назад, уже нельзя, ситуация стала гораздо труднее и хуже. Думаю, что работа должна идти в двух направлениях. Первое – пытаться заставлять эту власть соблюдать хоть какое-то подобие закона, и это задача минимум. Задача максимум заключается в том, чтобы какой-то международный орган вплотную бы занялся Чечней, в том числе и правосудием по Чечне. Я думаю, что это задача не на ближайшую перспективу, но без серьезного международного вмешательства проблему Чечни не решить. Также полагаю, что пока в России будет существующий режим, ничего изменить нельзя.

Источник: Центр "Демос"

См. также по теме на портале "Права человека в России" (Hro.org):

В перспективе - Европейский суд

Заявление российских общественных деятелей в защиту Общества российско-чеченской дружбы и свободы объединений

Оксана Челышева: "Кампания поддержки ОРЧД"

Алан Мендоза о правах человека в России

Журналисты и правозащитники в поддержку ОРЧД

Андре Глюксман о ситуации в России

Лауреат Нобелевской премии мира в защиту ОРЧД

"Борьба с экстремизмом" как орудие для уничтожения оппонентов

Суд постановил закрыть Общество российско-чеченской дружбы

Прокуратура пытается закрыть "Общество российско-чеченской дружбы"