 Мемориальцы" рады поздравить с шестидесятилетием Юлия Рыбакова - человека, обладающего редким даром: естественно и непринуждённо совершать благородные поступки.
Тридцать лет назад биография Юлия Андреевича резко изменилась: из художника он стал политзаключённым. Символично и естественно было всё - и самый большой из лозунгов, за которые он был осуждён: "Вы душите свободу, но душа человека не знает оков". И место: сорокаметровая стена Государева бастиона Петропавловской крепости, обращённая к Неве. И то, что на суде всё вину Юлий взял на себя.
Двенадцать лет назад Рыбаков стал депутатом Государственной Думы. Когда началась чеченская война, в "группе Ковалёва" он пытался спасать людей, - мирных жителей, беженцев, пленных, заложников, - под бомбами в Грозном, в Будённовской больнице, в горах. Очень нетипичным для современной России депутатом был Юлий Рыбаков: он принимал на себя весь груз ответственности за людей.
Прожитые шестьдесят лет наполнены смыслом и действием. Но сегодня, поздравляя с юбилеем, мы напоминаем: всё ещё только начинается.
Международное общество "Мемориал"
|
От друзей, то же самое - но несерьёзное...
Прежде чем поздравлять, стоит разобраться - кого и с чем?
Шестьдесят лет - серьёзная дата, предполагающая солидность, степенность и набор заслуг. Вступая в положенный срок в какую-нибудь партию и вовремя их неё выходя, достигая по пути степеней известных, юбиляр получает должности и знаки отличия, а так же отращивает значительных размеров торс, к которому оные знаки и крепятся.
Так есть ли в таком случае повод для поздравлений? Юлий Андреевич Рыбаков показал себя прежде всего как человек легкомысленный. Чего стоят хотя бы две эти его выходки?
Начав как художник, полжизни назад подался от вечного искусства - к наглядной агитации, из живописцев - в "пачкуны" (так, кажется, назывался пасквиль в "Ленинградской правде"?). Вместо созидания учинил "умышленное уничтожение, разрушение или порчу памятника культуры". И какого - Государева бастиона Петропавловской крепости! Название символично. Как надпись крепостной стене, обращённой к Неве: "Вы душите свободу, но душа человека не знает оков". Затем на суде Рыбаков присвоил себе заслуги художественного коллектива и получил от государства путёвку: шесть лет активного отдыха на свежем воздухе...
Двенадцать лет назад, в кой-то веки, Рыбаков оказался на серьёзном и ответственном посту депутата Государственной Думы. И что же? Вместо вдумчивого заседания Рыбаков при первой возможности воспользовался депутатскими привилегиями.
Вместе с группой таких же, как он, антисоциальных элементов зачастил на курорты Кавказа: новый год с фейерверком; грозненская здравница - лечебные грязи, лечебное голодание, шоковая терапия; стационарные процедуры в Будённовской больнице; горный туризм...
А что делал Рыбаков в редких промежутках между Кавказом? Вместо поведения государственного, - то есть внимательного следования перепадам начальственных настроений, делания значительного выражения лица и говорения с оным выражением глупостей, - отвлекался на мелкие нужды отдельных людей.
Два года назад досадная ошибка была, наконец, исправлена: Юлий Рыбаков вернулся к нам, доказав в очередной раз свою несовместимость с российской столоначальной державностью, воспетой Михаилом Евграфовичем.
И с этим мы его, конечно, поздравляем.
Юл! Это редкий дар - естественно и непринуждённо совершать благородные поступки. Это редкий багаж - спасённые жизни пленных и заложников.
А стоит ли подводить итоги? Шестьдесят земных лет - это не шесть лагерных, но это ведь тоже только первый срок. В не чуждой русскому духу Эфиопии полагают, что с этой даты отсчёт лет человеческой жизни идёт заново. Всё ещё только начинается.
Сергей Ковалёв,
Олег Орлов
Ольга Трусевич,
Александр Черкасов,
Андрей Блинушов - друзья и коллеги
ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
Выпуск 42
8 октября 1976г.
АРЕСТЫ, ОБЫСКИ, ДОПРОСЫ
Лозунги в Ленинграде
6 апреля, в день несостоявшегося суда над Твердохлебовым (Хр.40), из трамвайного парка вышли три трамвая с надписями на стенках: "Свободу политзаключенным!", "Свободу Андрею Твердохлебову!"
7 апреля аналогичные надписи появились на стенах консерватории и Института физкультуры им. Лесгафта, а также на стрелке Васильевского острова.
4 августа на стене Петропавловской крепости появилась огромная надпись размером 40м х 1м: "Вы душите свободу, но душа человека не знает оков". Надпись замазали белилами и отпескоструили, оставив заметную белую полосу.
6 августа за одну ночь на здании Таврического дворца, в подземном переходе на углу Невского проспекта и Садовой, на Адмиралтействе и на нескольких автобусах появились лозунги: "СССР - тюрьма народов", "КПСС - враг народа", "Долой партийную буржуазию!". На витрине радиотоваров Гостиного двора было написано "Слушайте Голос Америки!".
В эти дни город был наводнен войсками МВД, милицией, патрулями КГБ, военизированной охраной. До сих пор в Ленинграде выборочно проверяют частные автомобили и прохожих с "подозрительными" свертками.
13 сентября в Ленинграде прошла серия обысков. В постановлениях на обыск говорилось либо "по делу об антисоветских надписях", либо "по делу N62". Обыски были проведены у художников Юлия Андреевича РЫБАКОВА и Олега Николаевича ВОЛКОВА, у поэтессы Юлии ОКУЛОВОЙ (литературный псевдоним - Юлия ВОЗНЕСЕНСКАЯ), у ее подруги Натальи ЛЕСНИЧЕНКО и еще у двух человек (см. ниже). Ни у кого из них ничего относящегося к лозунгам не было найдено.
После обысков РЫБАКОВ, ВОЛКОВ, ОКУЛОВА и ЛЕСНИЧЕНКО были арестованы.
К ОКУЛОВОЙ в камеру приходил человек, представившийся заместителем начальника ленинградского УКГБ. Он предложил ей взять вину за лозунги на себя и заявить, что писала их она. Он пообещал ей, что в этом случае будет устроен показательный процесс, вроде суда над МАРАМЗИНЫМ (Хр.35), после чего ее освободят и отпустят за границу. ОКУЛОВА отказалась. На одном из допросов заместитель прокурора г. Ленинграда КАТУКОВА (в 1970г. она была обвинителем на процессе "самолетчиков") спросила ее: "Когда обсуждалось, как и какие лозунги писать, присутствовал ли при этом Владимир Борисов (см. ниже)?" ОКУЛОВА ответила, что она вообще ничего о таком обсуждении не знает. Никаких показаний Юлия ОКУЛОВА не дала. Через три дня ее освободили из-под ареста, взяв подписку о невыезде. С нее была взята также подписка о неразглашении тайны следствия. Юлия ОКУЛОВА - мать двоих детей. Она - член недавно организованной Инициативной группы ленинградских неортодоксальных поэтов и художников. Эта группа составила сборник стихов и рисунков, который был предложен нескольким советским издательствам, однако ответа они не получили.
На одном из допросов Наталье ЛЕСНИЧЕНКО показали записку РЫБАКОВА, в которой было написано, что надписи делал он. После этого она дала показания, что присутствовала, когда РЫБАКОВ писал лозунги. Как и ОКУЛОВОЙ, через три дня после ареста задержание под стражей ей заменили на подписку о невыезде. С нее также была взята подписка о неразглашении.
РЫБАКОВУ и ВОЛКОВУ на допросах было заявлено, что если они признаются, то ОКУЛОВА и ЛЕСНИЧЕНКО будут отпущены на свободу.
РЫБАКОВ показал, что все надписи сделал он сам и ЛЕСНИЧЕНКО присутствовала при этом, а ОКУЛОВА знала о том, что он собирается их сделать. Он рассказал, куда они бросили банки от краски.
ВОЛКОВ тоже взял все надписи на себя. Никаких показаний о соучастниках и свидетелях он не дал. Всем четверым предъявлено обвинение по ст.230 УК РСФСР ("Умышленное уничтожение, разрушение или порча памятников культуры") и ст.98 ("Умышленное уничтожение или повреждение государственного или общественного имущества"). Всем, кроме ЛЕСНИЧЕНКО, предъявлено также обвинение по ст.17 ("Соучастие"). РЫБАКОВ и ВОЛКОВ обвиняются еще и по ст.190-1 ("Распространение заведомо ложных измышлений...").
Ст.230 предъявлена за надписи на Петропавловской крепости, Адмиралтействе и Таврическом дворце. Ст.98 - за надписи на трамваях и автобусах.
Ю.РЫБАКОВ (1946г.р.) - участник многих выставок независимых художников, в частности выставки, которая примерно 10 лет назад состоялась у здания Костела: несколько художников расставили прямо на улице свои мольберты и стали рисовать. Милиция разогнала их. Отец Юлия, актер и поэт Андрей Николаевич РЫБАКОВ, в 40-х годах попал в лагерь - Юлий родился в лагере. Сейчас он учится в Академии художеств. У него жена и двое детей (7 лет и полгода). Семья РЫБАКОВА ходатайствует об изменении меры пресечения.
О.ВОЛКОВ (1940г.р.) был ранее судим за попытку изнасилования и 4 года провел в лагерях. Также участвовал в выставках художников-авангардистов. С женой - в разводе. Имеет семилетнего сына.
Заявление Владимира Борисова
В тот же день, 13 сентября, обыски "по делу 62" были произведены также у Владимира БОРИСОВА (в Ленинграде - на его квартире и на квартире его матери) и у его жены Ирины КАПЛУН (в Москве).
На обыске у КАПЛУН был изъят доклад Н.С.ХРУЩЕВА на ХХ съезде КПСС "О культе личности" (перепечатанный на машинке), книга А.Д.САХАРОВА "О стране и мире", книга Роя МЕДВЕДЕВА "О социалистической демократии", книга БЕРДЯЕВА "Смысл истории", книга Андрея ПЛАТОНОВА "Чевенгур" (фотокопия), сборник "Смена вех", сборник "Из глубины" (машинописная копия книги, изданной у нас в 1921 году), книга Андрея БОГОЛЮБОВА об Иисусе Христе "Сын человеческий", сборник писем Н.И.БУКОВСКОЙ "Письма матери", мемуары Сергея МЮГЕ "20 лет - не век", мемуары Револьта ПИМЕНОВА "Один политический процесс", статья Анатолия ЯКОБСОНА "О романтической идеологии", сборник документов
Б.И.ЦУКЕРМАНА "Почтовый роман", сборник стихов и песен ГАЛИЧА, сборник материалов о Сергее КОВАЛЕВЕ.
Понятая Л.Д.ЕВЛОШИНА участвовала в обыске почти наравне с работниками КГБ.
И.КАПЛУН родилась в 1950г. Когда она училась в 9 классе, ее и нескольких ее подруг поймали за распространением листовок против возрождения сталинизма. Тогда их "по молодости" только пожурили. В 1969г., когда КАПЛУН была студенткой 3 курса филологического факультета МГУ, ее арестовали. В 1970г., уже после прекращения предварительного следствия, но до суда, ее внезапно помиловали (Хр.11-16). В МГУ ее не восстановили, а в другие московские ВУЗы несколько раз не принимали после успешной сдачи вступительных экзаменов (например, в 1972г. она сдала все экзамены в пединститут на "отлично").
На обыске у БОРИСОВА были изъяты фотопленки с копией 3-го тома "Архипелага ГУЛаг" СОЛЖЕНИЦЫНА, 7 экземпляров ксерокопии сборника статей А.Д.САХАРОВА, листок бумаги, содержащий некоторые из лозунгов, о которых говорилось выше (они были переписаны не рукой БОРИСОВА), и самодельное "печатное устройство".
21 сентября на пресс-конференции в Москве В.БОРИСОВ сделал "Заявление для прессы":
"В нашей стране уже более полувека - информационный голод... На обысках вместе с литературой изымаются "орудия преступления": магнитофоны, пишущие машинки, любительские фотоувеличители и т. п. - все, что является или кажется обыскивающим приспособлением для размножения текста.
В этих условиях чрезвычайно остро стоит проблема самостоятельного тиражирования неподцензурной литературы. Плата же за решение этой проблемы - либо тюрьма, либо спецпсихбольница, либо бандитское нападение из-за угла.
Я разработал технологию и простое, дешевое печатное устройство, которое легко изготовить в домашних условиях. Один из экспериментальных образцов был отобран у меня во время недавнего обыска.
Я убежден, что в моих действиях нет ничего противозаконного. Считаю своим правом и своим долгом способствовать свободному обмену и распространению информации".
На этой же пресс-конференции Людмила АЛЕКСЕЕВА, Татьяна ВЕЛИКАНОВА, Ирина КАПЛУН и Мальва ЛАНДА сделали следующее заявление:
"... В стране существует жестокая информационная норма. Власти не жалеют национальных сил и средств на ее сохранение.
Мы, сознавая свои крайне ограниченные возможности, считаем своим долгом способствовать распространению мысли, литературного творчества... Мы считаем желательным использование для этой цели не только пишущих машинок, но и более многотиражных печатных устройств.
Мы намерены помочь распространению чертежей и технологии созданного Владимиром Борисовым печатного устройства.
Мы напоминаем, что Владимиру Борисову угрожает опасность вновь подвергнуться репрессии. В течение 5 лет, с 1968 по 1974г., он находился в заключении в психиатрических больницах, в психиатрической тюрьме - за участие в Инициативной группе защиты прав человека в СССР, за распространение внецензурной литературы. Предлогом новой репрессии может оказаться любая уже изъятая у В. Борисова вещь: печатное устройство, "Архипелаг ГУЛаг", "Сахаров в борьбе за мир"...
Мы обращаемся ко всем, кому дороги человечность, свобода, свободная мысль и свободное творчество, - выступить в защиту тех, кому грозят репрессии за распространение независимой информации, сегодня - в защиту Владимира Борисова".
О Владимире БОРИСОВЕ "Хроника" писала неоднократно (Хр.8, 11, 19, 24-28, 30, 32).
Преследования Ильи Левина
"Хроника" 39 писала об обыске, который был проведен 26 декабря 1975г. у ленинградского филолога Ильи ЛЕВИНА. 27 января 1976г. ЛЕВИНУ было отказано в разрешении на выезд в Израиль. В качестве причины была указана его служба в армии в 1972-1973гг. (в "Хронике" 39 здесь неточность).
18 февраля к нему домой явились два сотрудника КГБ (один из них - КОНСТАНТИНОВ) и потребовали, чтобы он впустил их "для беседы". ЛЕВИН отказался. Когда через некоторое время он вышел из квартиры, к нему подошел милиционер, потребовал паспорт, передал его появившимся сотрудникам КГБ и приказал ЛЕВИНУ вернуться домой, куда прошел и сам. Свыше часа милиционер не выпускал ЛЕВИНА из дома и не подпускал его к телефону... Затем в квартиру пришли те же сотрудники КГБ, вернули паспорт и ушли вместе с милиционером.
22 февраля начальник Смольнинского райотдела
ленинградского УКГБ КУДРОВ вызвал ЛЕВИНА и предложил ему
подписать документ о том, что он, ЛЕВИН, обладает
государственными тайнами СССР. ЛЕВИН отказался, сказав, что
это ложь. В ходе беседы КУДРОВ угрожал ЛЕВИНУ публикацией
статьи, которая "скомпрометирует его здесь и там", уголовным
преследованием за "особо опасное государственное преступление"
(какое именно - сказано не было) и преследованием по ст.190-1
"за распространение тенденциозной информации". КУДРОВ
осведомился о психическом здоровье ЛЕВИНА.
26 февраля милиция задержала ЛЕВИНА на улице "для установления личности" (ему заявили, что он "очень похож на одного преступника"), доставили в Смольнинское РУВД и подвергли его личному обыску. Через несколько часов его освободили.
9 марта к ЛЕВИНУ снова подошел милиционер "для установления личности" и, несмотря на предъявленный паспорт, препроводил его в милицию. Там его опять обыскали и отобрали книги и журналы на английском языке. В ответ на требование ЛЕВИНА прекратить беззаконие руководивший обыском подполковник милиции БОРОЗДИН ответил: "Командовать будете в Израиле". Часть отобранных книг и журналов ЛЕВИНУ, после его неоднократных жалоб, вернули.
В конце марта несколько ленинградских интеллигентов обратились в Управление культуры с просьбой предоставить им помещение для вечера памяти ГУМИЛЕВА. В эту группу входил и ЛЕВИН. 15 апреля милиция доставила его из дома в Дзержинское РУВД. Там заместитель начальника Дзержинского РУВД подполковник милиции УЖЕЙКИН предложил ему подписать следующий документ:
ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ
Мне, Левину Илье Давидовичу, сделано предостережение Управлением внутренних дел Дзержинского райисполкома о неправильном моем поведении, выразившемся в участии в антиобщественных действиях в декабре 1975г. по случаю годовщины казни декабристов (см. Хр.38), и о недопустимости в дальнейшем антиобщественных поступков.
Мне разъяснена ст.190-3 УК РСФСР об ответственности за организацию или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок или сопряженных с явным неповиновением законным требованиям представителей власти.
Я предупрежден, что в случае, если приму участие в самочинном праздновании, связанном с 90-летием поэта Гумилева, или в других антиобщественных действиях, я буду привлечен к ответственности в соответствии с законом.
Подписать этот документ ЛЕВИН отказался.
29 мая ЛЕВИНА привели в Смольнинское РУВД. Там ему предложили подписать
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Подозрительная деятельность по организации выставки, официально не разрешенной Главным управлением культуры, и появление на ней сопряжены с явным неповиновением представителям власти и являются нарушением общественного порядка.
В противном случае Ваши действия будут
квалифицироваться в соответствии с существующим уголовным
законодательством.
ЛЕВИНУ объяснили, что речь идет о художественной выставке в Петропавловской крепости, намеченной на 30 мая, и что у них есть "список лиц, которых надо предупредить".
30 мая, около 8 часов утра, домой к ЛЕВИНУ явилась группа из 5 человек (один - в милицейской форме). Назвать себя пришедшие отказались. ЛЕВИНУ было сказано, что в этот день ему "лучше бы сидеть дома". Выйдя из дома, ЛЕВИН заметил за собой слежку. Через некоторое время один из следивших предъявил удостоверение работника милиции и попросил у ЛЕВИНА паспорт. Затем он заявил, что "паспорт вызывает у него сомнения", и предложил ЛЕВИНУ следовать в милицию. В Смольнинском РУВД ЛЕВИНА ознакомили с протоколом, в котором утверждалось, что на предложение работника милиции предъявить документ он ответил отказом; затем он якобы отказался следовать в отделение милиции и при задержании оказал сопротивление. ЛЕВИН отказался подписать ложный протокол и хотел сам описать происшедшее. Сделать это ему не дали. ЛЕВИНА обыскали и отобрали портфель, часы, очки, паспорт и шнурки от ботинок. Освободили его, вернув все, кроме паспорта, около 7 часов вечера. Сразу же после освобождения ЛЕВИН отправился в ГУВД Ленинграда, где заявил протест против незаконного задержания и изъятия паспорта. Дежурный отказался распорядиться о возвращении паспорта и заявил, что он "в курсе всех дел".
1 июня милиционер явился домой к ЛЕВИНУ и доставил его в народный суд Смольнинского района. Судья приговорил его по Указу "Об усилении ответственности за посягательство на жизнь, честь и достоинство работников милиции..." к 10 суткам ареста, причем в вину ему вменялось "злостное неповиновение" 30 мая.
Находясь под арестом в спецприемнике, ЛЕВИН в знак протеста объявил голодовку. 3 июня врач спецприемника заявила ЛЕВИНУ, что в связи с голодовкой у нее "вызывает сомнение его психическое здоровье".
9 июня ЛЕВИН был освобожден.
29 июня ЛЕВИН обратился к Генеральному Прокурору СССР с жалобой на постоянные беззакония ленинградской милиции.
13 сентября у ЛЕВИНА был произведен обыск "по делу о надписях" (см. выше). Ничего относящегося к этому делу не нашли. Были изъяты фотографии художников, личные записи, стихи.
Арест Геннадия Трифонова
Геннадий Николаевич ТРИФОНОВ родился в 1945г. в Ленинграде.
В 1965г. стал литературным секретарем Ольги БЕРГГОЛЬЦ.
В 1967г., когда ТРИФОНОВ находился в армии, он согласился стать осведомителем КГБ. В своем "Открытом письме Генриху Беллю" от 14 мая 1976г. он пишет:
"Во время моего пребывания в армии путем грубого нажима, различных угроз, прибегнув к обвинению меня в гомосексуализме, который, как известно, в СССР преследуется не только в уголовном порядке, но широко используется с целью опорочить неугодных режиму лиц, на меня было оказано давление с тем, чтобы я вступил в ряды сотрудников КГБ. В 1967г. я подписал мое согласие работать в КГБ.
Меня досрочно уволили из армии, и в 1967 году я вернулся из Мурманска в Ленинград.
До 1969 года я продолжал работать секретарем Ольги Берггольц. В 1970 году я был переведен на работу секретарем к советской писательнице Вере Пановой. В 1973 году мне было поручено войти в доверие к ленинградскому писателю Даниилу Гранину, но уже в тот период упрочившаяся за мной репутация осведомителя КГБ сделала невозможным мое новое секретарство. В том же 1973 году я был переведен на работу в киностудию "Ленфильм", где в мою обязанность входило координировать деятельность мелких осведомителей, поддерживая связь с руководством КГБ через заместителя директора студии по кадрам, одновременно являющегося полковником госбезопасности СССР.
Несмотря на то, что моя работа на госбезопасность была вынужденной чрезвычайными обстоятельствами, я все эти годы тяготился моей причастностью к органам КГБ. Я старался давать информацию самого общего характера, заведомо известную КГБ из других аналогичных источников. Я твердо знал, что по моей вине не пострадал ни один человек... Но самый факт моей, пусть даже формальной, причастности к деятельности КГБ... являлся для меня как русского литератора и человека позорным.
В августе 1973 года я обратился к
высокопоставленному сотруднику ленинградского управления
КГБ с прошением об увольнении. Прошение не было удовлетворено. В сентябре 1973 года я совершил попытку самоубийства, приняв сильную дозу нембутала. Был спасен врачами и, согласно заключению невропатолога, уволен из КГБ с диагнозом "реактивный невроз". Одновременно я был уволен с работы на киностудии.
Полагая, что я полностью освободился от органов госбезопасности, я целиком отдался литературной работе... С первого дня моей работы в КГБ я поставил об этом в известность всех моих близких друзей...".
Работая на "Ленфильме", ТРИФОНОВ поддерживал контакт с КГБ через упомянутого им заместителя директора по кадрам, подполковника КГБ Лаврентия Васильевича СОКОЛОВСКОГО, и одного из директоров снимаемых картин, офицера КГБ Юрия Николаевича ГУБАНОВА. Его действиями руководил заместитель начальника отдела культуры УКГБ, капитан КГБ Вячеслав Стефанович НОВИКОВ. При увольнении из КГБ ТРИФОНОВ дал подписку о том, что он обязуется всю ему известную информацию хранить в тайне. В этой "подписке" содержалось также предупреждение, что в случае разглашения тайны ему будет предъявлено обвинение в "измене родине".
В конце 1974г. ТРИФОНОВА насильственно помещают на месяц в психиатрическую больницу. Там его посещают работники КГБ, пытаются снова склонить к сотрудничеству. После выписки из больницы ТРИФОНОВА предупреждают в психоневрологическом диспансере по месту жительства, что если он разгласит обстоятельства своей госпитализации, его снова поместят в больницу.
Начиная с 1975г., ТРИФОНОВ является активным участником мероприятий, проводимых независимыми литераторами и художниками Ленинграда.
В 1976г. ТРИФОНОВ решил переехать на постоянное жительство к родственникам в США. В письме к Беллю он пишет.
"... 28 апреля 1976 года я был вызван на продолжительный допрос, где от меня требовали письменных показаний, порочащих моих друзей - неофициальных художников и поэтов Ленинграда. Я категорически отказался от дачи показаний... На допросе 28-го апреля сотрудником аппарата МВД мне было заявлено, что, если я не прекращу моих антисоветских деяний, буду добиваться от властей разрешения выехать из СССР, буду предлагать свои произведения для публикации за границей, против меня будут приняты более жестокие меры.
1-го мая 1976 года в вечернее время я был зверски избит тремя незнакомыми мне людьми, затем уехавшими в автомобиле с номерным знаком КГБ".
Письмо кончается так:
"Я обращаюсь к Вам, господин Белль, с настоятельной просьбой... помочь мне покинуть мою страну...
Я вполне сознаю, что сам факт моего письма к Вам и его дальнейшее распространение на Западе ставят под угрозу мою личную безопасность. Но у меня нет иной возможности, как только обратиться к моим коллегам - литераторам Европы - с призывом о помощи. Моя дальнейшая жизнь в моей стране в условиях, в которые я поставлен властями в настоящую минуту представляется мне невозможной".
15 июня ТРИФОНОВ был уволен с работы.
В июле посольство США известило ТРИФОНОВА, что американские власти готовы впустить его в качестве иммигранта, однако ленинградский ОВИР не принял у ТРИФОНОВА документы. 19 июля следователь МВД ПОДГАЙСКИЙ заявил ТРИФОНОВУ, что "вместо Америки" он попадет в "тюрьму или в психиатрическую больницу на длительный срок" и что он - "изменник родины" и "враг народа".
22 июля ТРИФОНОВ обратился в Президиум Верховного Совета, МВД, КГБ и Прокуратуру СССР, а также в редакцию газеты "Известия":
"... Основываясь на конфискованных у моих друзей рукописях моих произведений и частной переписке, находящейся в распоряжении органов КГБ, подслушивая мои телефонные разговоры и подсматривая мою частную жизнь с помощью моих соседей по квартире,... заинтересованные круги, клеветнически и тенденциозно интерпретируя факты моей биографии, пытаются... возбудить против меня уголовное дело по ст.ст.120 и 121 УК РСФСР...
Настоящим письмом я ставлю в известность Президиум Верховного Совета СССР..., что я рассматриваю преследование меня по ст.ст.120 и 121 УК РСФСР в их полном объеме как репрессивную меру, предпринятую компетентными органами СССР с целью воспрепятствовать моему праву свободно эмигрировать из СССР". (Ст.120 - "Развратные действия", ст.121 - "Мужеложство".)
5 августа у ТРИФОНОВА был произведен обыск. Конфискован весь личный архив, книги, бумаги...
Через некоторое время ТРИФОНОВ был арестован.
*****
ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
Выпуск 43
31 декабря 1976г.
СУД НАД ВОЗНЕСЕНСКОЙ
В "Хронике" 42 рассказывалось об обысках и арестах в Ленинграде по делу № 62 "об антисоветских надписях", в частности, об аресте Юлии ОКУЛОВОЙ (литературный псевдоним - ВОЗНЕСЕНСКАЯ) и Натальи ЛЕСНИЧЕНКО; через три дня после ареста ОКУЛОВУ и ЛЕСНИЧЕНКО выпустили под расписку о невыезде.
18 ноября старший следователь прокуратуры Ленинграда ГРИГОРОВИЧ выделил дело ОКУЛОВОЙ из дела N62. В постановлении о выделении говорится:
"Настоящее уголовное дело (т.е. дело N62 - Хр.) возбуждено 12 августа 1976г. по признакам преступления, предусмотренным ч.1 ст.70 УК РСФСР,в связи с обнаружением 8 и 15 апреля, 3 и 5 августа 1976 г, в Ленинграде на общественных и жилых зданиях, памятниках истории и культуры, транспортных средствах и других местах 16 надписей антисоветского содержания. В ходе следствия было установлено, что к учинению указанных надписей причастны: ВОЛКОВ, РЫБАКОВ, ГУМ (фамилия ЛЕСНИЧЕНКО - по мужу - Хр.), ОКУЛОВА.
12 сентября 1976г. ОКУЛОВА была задержана в порядке ст.122 УПК РСФСР, а 15 сентября в отношении ее избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде.
24 сентября 1976г. ОКУЛОВОЙ предъявлено обвинение в преступлениях, предусмотренных ст.ст.17 и 98 ч.1, 17 и 230 УК РСФСР, т.е. в том, что она явилась пособницей РЫБАКОВА и ГУМ в совершении ими в ночь с 4 на 5 августа 1976 г, в Ленинграде умышленного повреждения государственного имущества путем нанесения на него надписей трудносмываемой краской. Кроме того, явилась пособницей РЫБАКОВА, ВОЛКОВА и ГУМ в совершении ими в августе 1976г. в Ленинграде тем же способом умышленной порчи памятников культуры, взятых под охрану государством.
17 ноября 1976г. уголовное дело в отношении ОКУЛОВОЙ Юлии Николаевны прекращено за отсутствием в ее деяниях состава преступления. В то же время следствием установлено. что ОКУЛОВА в 1976г. систематически занималась изготовлением и распространением в письменной форме произведений, содержащих заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, т.е. совершила преступление, предусмотренное ст.190-1 УК РСФСР.
Так, 20 апреля 1976г. ОКУЛОВА приняла участие в изготовлении и распространении документа под названием "Проект альманаха стихов и графики "Мера времени", в котором содержатся заведомо ложные утверждения о том, что в СССР якобы отсутствует свобода слова, печати и творчества.
Машинописные экземпляры указанного документа в ходе следствия изъяты у обвиняемого ВОЛКОВА, у близких знакомых ОКУЛОВОЙ ФИЛИМОНОВА, АНДРЕЕВА. Один из экземпляров представлен в органы следствия свидетелем МИТЯШИНОЙ.
Допрошенные в ходе следствия СИНЯВИН, ФИЛИМОНОВ и ТРИФОНОВ показали, что ОКУЛОВА принимала активное участие в разработке данного клеветнического документа.
Обвиняемый ВОЛКОВ, кроме того,указал, что этот документ ОКУЛОВА вручила ему для ознакомления летом 1976г. в своей квартире. Свидетель ТРИФОНОВ пояснил, что ОКУЛОВА занималась распространением текла данного документа среди своего окружения.
В мае 1976г. ОКУЛОВА изготовила и распространила рукописный документ - так называемые "ответы" на вопросы, сформулированные для анкеты СИНЯВИНЫМ И.И., выехавшим на постоянное жительство за границу.
В указанном документе возводится клевета на советский государственный и общественный строй, советскую культуру, политику советского правительства.
СИНЯВИН "ответы" ОКУЛОВОЙ поместил в изготовленный им сборник "Петербургские встречи", который передал на хранение своему знакомому АНДРЕЕВУ Ю.Д., где он и был изъят 13 сентября 1976г.
Допрошенный в ходе следствия СИНЯВИН показал, что ОКУЛОВА по его просьбе написала этот антисоветский пасквиль, который в мае 1976г. в своей квартире передала ему. Факт распространения этого документа подтвердила и обвиняемая ОКУЛОВА.
Свидетель ТРИФОНОВ на допросе 15 сентября показал, что ОКУЛОВА в первой половине 1976г. написала на анкету СИНЯВИНА свои ответы, которые затем вручила последнему. ТРИФОНОВ в ходе указанного допроса заявил, что ОКУЛОВА в тот период ознакомила и его с содержанием своих ответов.
По заключению эксперта от 2 ноября 1976г., указанный рукописный документ исполнен лично ОКУЛОВОЙ.
9 августа 1976г. ОКУЛОВОЙ был изготовлен рукописный документ на 14 листах, озаглавленный "Для прессы", в котором содержатся клеветнические измышления на советский государственный строй, советскую народную интеллигенцию.
Указанный документ, предназначенный для опубликования, был изъят 13 сентября 1976г. у знакомой ОКУЛОВОЙ - БОРИСОВОЙ
Е.П.
Факт изготовления ОКУЛОВОЙ данного рукописного документа подтвердил обвиняемый РЫБАКОВ, который на допросе 12 ноября показал, что ОКУЛОВА 9 августа с.г. записала биографические данные на ТРИФОНОВА.
На допросе 15 ноября 1976г. ТРИФОНОВ заявил, что большая часть указанного документа была изготовлена ОКУЛОВОЙ и что предназначался он для передачи представителю американского консульства в Ленинграде.
Против ОКУЛОВОЙ было возбуждено отдельное уголовное дело по ст.190-1.
21 декабря следователь ГРИГОРОВИЧ приехал к ОКУЛОВОЙ домой и пригласил ее на "четверть часа" поехать с ним. В прокуратуре ГРИГОРОВИЧ предъявил ОКУЛОВОЙ постановление о заключении ее под стражу. ОКУЛОВА объявила голодовку.
29 декабря начался суд. Судья - ИСАКОВА, народные заседатели СЕРГЕЕВ и ЮДИН (некоторые из пришедших в суд видели их в здании КГБ), обвинитель - помощник прокурора г. Ленинграда ВАСИЛЬЕВ. Вход в зал (мест на 60) был свободный. Присутствующим не мешали записывать.
Юлия Николаевна ОКУЛОВА (г.р. 1940) окончила два курса Театрального института. После обыска, проведенного у нее на работе (Дом культуры им. Шелгунова) в сентябре 1976г. (Хр.42), ее попросили уволиться.
ОКУЛОВОЙ вменяли в вину упомянутые в "Постановлении" проект альманаха "Мера времени", записанную ею биографию
Г.ТРИФОНОВА и ее ответы на вопросы анкеты СИНЯВИНА.
На суде было пять свидетелей: привезенные под стражей Юлий РЫБАКОВ (Хр.42), Геннадий ТРИФОНОВ (Хр.42) и Вадим ФИЛИМОНОВ (арестованный за "хулиганство"), а также Елена Павловна БОРИСОВА (мать Владимира БОРИСОВА) и Ю.Д.АНДРЕЕВ.
Свидетель РЫБАКОВ был вызван в суд по ходатайству ОКУЛОВОЙ ("У меня существенные расхождения в показаниях со свидетелем Трифоновым. Я настаиваю на вызове Рыбакова, так как он может подтвердить, что показания Трифонова ложные"), хотя прокурор возражал против его вызова. С другой стороны, в двух случаях (АНДРЕЕВ, ТРИФОНОВ) судья говорил свидетелям: "Подтвердите показания, которые Вы дали на предварительном следствии".
ОКУЛОВА спросила ТРИФОНОВА: "Гена, ты знаешь, что меня взяли по твоему ложному доносу?"
Прокурор предложил учесть, что у ОКУЛОВОЙ двое несовершеннолетних детей, и, применив к ней ст.43 УК РСФСР, дать ей 5 лет ссылки.
ОКУЛОВА не признала себя виновной. Она отрицала клеветнический характер инкриминированных ей документов. В своей защитительной речи она сказала:
Чтобы утверждения были признаны клеветническими, необходимо заведомо лгать. Я же могу повторить все мои ответы в суде, подтверждаю каждое мое слово.
Это мои убеждения. Моя правда. Правда нелегкая, выстраданная. Правда "второй культуры".
Поэт имеет право на контакт с читателем, и отсутствие этого контакта, невозможность его - не наша и не моя вина; это факт действительный, который можно проверить...
Альманах "Мера времени", альманах не созданный, был попыткой найти иные возможности обращения к читателю.
О документе "Для прессы": в то время, когда создавался этот документ, Трифонов диктовал его мне, у меня не было ни малейших оснований сомневаться в его правдивости, тем более что многое подтверждалось документами. Но, как показало дальнейшее, у Трифонова богатая фантазия: насколько он ее ограничивал, мне неизвестно, я не могу этого сказать. Но и в этом случае факта заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, нет, ибо, во-первых, я писала документ - биографию Трифонова под его диктовку и он расписался на каждом листе, подтверждая свои слова. Так что вопрос об изготовлении этого документа вообще не может быть поставлен. Я возбуждаю дело против Трифонова за дачу ложных показаний против меня...
В Комментарии к УК РСФСР есть такой пункт: изготовление или распространение произведений, хотя и выражающих отрицательное отношение к советской действительности, но не содержащих заведомо ложных измышлений, не влечет за собой ответственности по ст.190-1.
Пороки и недостатки советской действительности я вижу, не считаю возможным их скрывать, считаю своим долгом говорить о них; мои слова и есть попытка говорить. Советская власть - не девица на выданье, и нелепо говорить о "беспорочности". Существуют серьезные недостатки, они особенно выпукло заметны в Ленинграде. Это проблемы целого поэтического поколения. Поколения поэтов, которое не печатают...
Говорить здесь о клевете на советский общественный и государственный строй немыслимо. Эти произведения не порочат, а обличают, и таким образом из всего обвинения остается одно: отрицательное отношение к советской действительности и факт написания трех произведений...
В трех документах я искренна. В них я протестую против установленного порядка вещей, против официальной практики в отношении ряда поэтов, художников. То, что говорится в этих документах, является истиной.
Поэтому эти документы не могут быть использованы как обвинительный материал для приговора по ст.190-1...
Обвинение по этой статье я считаю оскорбительным. Это обвинение не доказано материалами следствия и
судебного разбирательства.
Это обвинение с отсутствием состава преступления. Виновной я себя не признаю и требую полного
освобождения."
30 декабря в последнем слове ОКУЛОВА сказала, в частности, что голодает уже десятые сутки и будет продолжать голодовку.
Приговор суда - 5 лет ссылки.
*****
ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
Выпуск 44
16 марта 1977г.
Преследования Ильи Левина
(Продолжение; начало - см. в Хр.42)
Ленинградский филолог Илья ЛЕВИН в ночь с 19 на 20 августа 1976г. дежурил на своей нынешней работе - у пульта лифтовой сигнализации. Во втором часу ночи из одного подъезда поступил сигнал. Пройдя туда и убедившись, что лифт исправен, ЛЕВИН вышел из подъезда. Тут на него накинулись трое неизвестных, сбили его с ног и стали молча бить ногами. ЛЕВИН стал звать на помощь, они скрылись. Одного из них ЛЕВИН успел узнать - он видел этого человека 9 августа в кабинете техника своего участка Т.И.РИВЬЕР. Наутро, сдав смену, ЛЕВИН пошел к РИВЬЕР и спросил ее, кто был тот человек, который утром 9 августа находился в ее кабинете. РИВЬЕР сказала, что в то утро у нее в кабинете никого не было. ЛЕВИН сообщил о нападении в милицию. Лишь в ноябре сотрудник 4-го отделения милиции ДУНАЕВ расспросил его об обстоятельствах нападения. На работе ЛЕВИНУ заявили, что на него никто не нападал. Страница журнала, на которой он сделал запись о ложном вызове и его результате, оказалась выдрана. 14 декабря 1976г. следователь КГБ ЕГОРОВ сказал ЛЕВИНУ об избиении: "Наш офис такими делами не занимается!"
15 сентября и 22 ноября 1976г. следователь КГБ АКСАКОВ допрашивал ЛЕВИНА в качестве свидетеля по "делу о надписях" (Хр.42). 14 октября 1976г. ЛЕВИНА допросил по делу о сборнике "Евреи в СССР" ст. следователь Московской прокуратуры
А.И.ТИХОНОВ.
29 ноября родители и сестра ЛЕВИНА были вызваны в Смольнинский райотдел КГБ, где им было сказано, что если он "не перестанет распространять тенденциозную информацию, то поедет не на Запад, а в противоположную сторону".
14 декабря ЛЕВИН снова был вызван на допрос по "делу о надписях", на этот раз - к следователю ЕГОРОВУ. ЛЕВИНУ было сказано, что если он будет "сидеть тихо", то скоро уедет.
23 декабря к ЛЕВИНУ возле его дома подошли трое дружинников (один из них - командир оперотряда Владимир НЕСТЕРОВ) и попросили пройти в штаб дружины. Там был составлен протокол о "неповиновении дружинникам". На следующий день на основании протокола ЛЕВИНУ дали 15 суток.
24 февраля 1977г. ЛЕВИН подал в Ленинградский ОВИР очередное заявление, в котором требует разрешения на выезд. В этот же день в газете "Вечерний Ленинград" была опубликована большая статья, в которой левина называют "отребьем", "отщепенцем", "поставляющим клеветнические измышления".
*****
ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
Выпуск 45
25 мая 1977г.
Суд над ВОЛКОВЫМ и РЫБАКОВЫМ
Существенным моментом для начала следственных действий по "делу о надписях" (Хр.42) явились показания Г.ТРИФОНОВА (Хр.42), арестованного 9 августа 1976г. по "своему" делу.
3 сентября он написал "собственноручные показания", основанные на собственной фантазии и на оперативных данных КГБ, представленных ему следствием.
Арестованные 13 сентября Олег ВОЛКОВ и Юлий РЫБАКОВ (Хр.42), желая доказать ложность показаний ТРИФОНОВА, стали давать подробные показания, сначала - о надписях, затем - о совершенно неизвестных следствию преступлениях (кража пишущей машинки, воинского радиоприемника и др.).
По делу о надписях допросили не менее 60 человек. В частности, 28 сентября, за день до выезда за границу, был допрошен И.СИНЯВИН (Хр.43, "Суд над Вознесенской").
14 марта 1977г. в народном суде Василеостровского района г. Ленинграда началось слушание дела Ю.РЫБАКОВА и О.ВОЛКОВА. В суд были допущены все желающие, даже - иностранные корреспонденты. Судья просил не делать записей, но смотрел сквозь пальцы на то, что записи велись
Ю.РЫБАКОВА и О.ВОЛКОВА обвиняли по ч.2 ст.89 (кража), ч.2 ст.96 (мелкая кража), ч.2 ст.98 ("Умышленное уничтожение или повреждение государственного или общественного имущества") и ч.2 ст.206 УК РСФСР ("Хулиганство"). РЫБАКОВА, кроме того, обвиняли по ст.189 УК РСФСР ("Укрывательство преступлений").
Во время суда как обвинение, так и подсудимые ни разу не упомянули о содержании надписей, старательно избегали политической окраски процесса. Подсудимые во всем соглашались с обвинением, оспаривая только сумму ущерба - 13.393 рубля, которая была исчислена как сумма, необходимая для ремонта зданий и уничтожения надписей (в том числе 8.000 рублей на ремонт Государева бастиона Петропавловской крепости, которая сейчас находится в стадии коренной реконструкции).
Каждый из подсудимых старался взять максимум вины на себя. В начале суда РЫБАКОВ заявил: "Все изложенное в обвинительном заключении верно. Умысла нанести материальный ущерб у нас не было. Благодарю следствие за объективность. Обещаю достойно вести себя во время судебного заседания". В последнем слове он выразил протест против передачи радиостанцией "Свобода" клеветы о процессе. РЫБАКОВ заявил, что мотивом его преступления была личная озлобленность.
19 марта суд вынес приговор: РЫБАКОВУ - 6 лет усиленного режима, ВОЛКОВУ - 7 лет строгого режима (он имеет судимость).
20 марта "Ленинградская правда" напечатала статью "Пачкуны".
*****
ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
Выпуск 46
15 августа 1977г.
Ленинград. В мае-июне уехали А.АБРАМОВ (Хр.35, 42),
Л.РУДКЕВИЧ (Хр.42, 45), И.ЛЕВИН (Хр.39, 42, 44, 45) и Э.ИЛЬИНА
(Хр.43).
*****
ХРОНИКА ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ
Выпуск 65
31 декабря 1982
В сентябре из колонии-поселения по концу шестилетнего срока освободился Юрий РЫБАКОВ (суд - Хр.45).
|
