Китай в Тибете

   Настоящий отчет представляет собой попытку сделать достоянием общественности факты непрекращающейся жестокости со стороны Китайской Народной Республики по отношению к народу Тибета.  Права человека в Тибете, который недавно был назван "крупнейшей из оставшихся в мире колоний", жестоко подавляются в условиях китайской оккупации; права личности и права всего народа попираются сапогами китайских солдат и колесами грузовиков, на которых вывозятся из Тибета его природные ресурсы и прибывают все новые китайские переселенцы.

   По имеющимся данным, в декабре 1997 года в китайских тюрьмах Тибета содержалось 1216 политических заключенных.  Среди них — 295 женщин и 39 несовершеннолетних в возрасте до 18 лет.  За 1997 год поступило шесть сообщений о смерти тибетцев в результате жестокого обращения и содержания в условиях, причиняющих вред здоровью.  В процессе проводимой Китаем кампании "Жесткого удара", 2 827 монахов и монахинь были изгнаны из своих монастырей, 165 арестованы и 9 погибли.

   Кампания "Жесткого удара", сопровождаемая процессом "перевоспитания", которая началась в 1996 году и стала быстро набирать силу в 1997, свидетельствует о твердом намерении китайских властей окончательно расправиться с тибетцами, выступающими за независимость Тибета и с требованиями уважения прав человека в этой стране.  Для усиления контроля в тибетские монастыри прибывают все новые рабочие группы китайцев.  По-прежнему содержится в заключении второй по значимости духовный лидер Тибета — восьмилетний мальчик, объявленный перерождением Панчен-ламы, а также отбывает шестилетний срок заключения пожилой монах, участвовавший в его отыскании.

   Китайское давление не ограничивается сферой религиозной жизни Тибета.  Стремясь расширить процесс "перевоспитания" на все проявления тибетской культуры, которую китайские власти недавно объявили "небуддийской", КНР предпринимает значительные усилия по китаизации тибетцев.  Происходит наступление на тибетский язык и традиционную для Тибета систему образования.  Серьезную угрозу для выживания тибетской нации представляет непрекращающийся поток китайских переселенцев, прибывающих для "развития" этого региона, в сочетании с насильственной стерилизацией тибетских женщин.  Такое "развитие" лишь вносит пагубные изменения в социальную структуру Тибета, не принося никакой пользы коренным тибетцам.

   В течение 1997 года китайские власти усилили подавление права тибетцев на религиозную жизнь и выражение своих верований.   В кампании "Жесткого удара", которая проводится китайскими властями в Тибете начиная с апреля 1996 года, тибетские монахи и монахини стали объектом интенсивной работы по "патриотическому перевоспитанию".  В результате мер по ужесточению контроля над монастырями, из тибетских монастырей было изгнано 2827 монахов и монахинь, 165 человек арестовано, девять погибло и 35 добровольно покинули свои монастыри.

   Для проведения занятий по "патриотическому перевоспитанию", в процессе которых монахам рассказывают о "злодеяниях Далай-ламы и тибетских националистов", во все монастыри Тибета отправлены рабочие бригады.   От монахов требуют принятия политической присяги из пяти пунктов, в которые входят отказ от идеи независимости Тибета, осуждение Далай-ламы и признание избранного китайцами Панчен-ламы.  Рабочими бригадами произведены преобразования в структуре так называемых Комитетов демократического управления, созданных китайскими властями в монастырях.   Ужесточились условия, согласно которым разрешается вступление в монастырь.  Так например, недавно появилось запрещение поступать в монастырь тибетцам, не достигшим 16 лет, что грозит еще больше снизить численность монахов и уровень монастырского образования.

   Китай сообщает о том, что из 46000 буддийских монахов и монахинь, проживающих в Тибете, 30000 прошли "патриотическое перевоспитание", а рабочие бригады обосновались в 1780 из 1787 буддийских монастырей Тибета.   Китайские власти объявили о принятии решения расширить кампанию по "перевоспитанию" на все тибетское общество.

   В 1997 году поступили сообщения о 96 новых арестах, большинство из которых стали результатом свободного выражения людьми своих мнений.  В уголовное законодательство Китая введено понятие "угроза национальной безопасности", которое заменило термин "контрреволюция", но создается впечатление, что угрозу национальной безопасности Китая таит в себе любое выражение тибетцами своей политической позиции.  В 1997 году тибетцы подвергались арестам за: вывешивание протибетских настенных плакатов и национального флага Тибета, за написание листовок с требованием независимости Тибета и, как всегда, за произнесение запрещенной фразы: "Свобода Тибету!"

   Китайская кампания "патриотического перевоспитания", начавшаяся в мае 1996 и заметно усилившаяся в 1997 году, сопровождается новым усилением гонений на свободу высказываний.  От тибетских монахов и монахинь требуют подписания обещаний политической лояльности и безоговорочного принятия всех религиозных перемен, совершаемых по распоряжению рабочих бригад.  Если же монах или монахиня отважится высказать свое собственное мнение или поставит под сомнение заявления китайских руководителей, результатом этого всегда бывает арест или изгнание из монастыря.

   По данным на конец 1997 года в китайских тюрьмах Тибета содержалось 1216 политических заключенных и узников совести.  Все они попали за решетку в результате нарушения их прав на свободу мнения и высказываний, свободу собрания и религиозных свобод.  Среди них насчитывается 295 женщин и 39 несовершеннолетних политических заключенных в возрасте до 18 лет.  Многие из них провели в заключении долгие годы, для некоторых это уже второе или третье лишение свободы.   Известны фамилии 85 заключенных, чей срок наказания составляет 10 и более лет.

   До сих пор китайские власти содержат в неволе восьмилетнего мальчика, признанного перевоплощением Панчен-ламы, вместе с его родителями.  Чадрел Ринпоче, глава поисковой группы, обнаруживший перевоплощение Панчен-ламы, был в 1997 году осужден на шесть лет тюремного заключения.  Политические заключенные Церинг Нгодруб (66 лет), Сонам Дхондуп (24 года), Лобсанг Тензин (28 лет) и Нгаванг Чопел (31 год) получили по 12 лет тюремного заключения за высказывание своих взглядов и проявление политической активности.   Танак Жигме Сангпо, осужденный на самый длительный, из всех известных, срок заключения, должен провести в тюрьме согласно приговору 41 год и выйти на свободу только в 2011 году.   Монахини Пунцок Ньидрон (29 лет), Жигме Янгчен (28 лет), Тензин Тубтен (27 лет), Наванг Сангдрол (21 год) и Гьялцен Долкар (27 лет) осуждены на сроки от 12 до 17 лет за то, что, находясь в тюрьме, они записывали стихи и песни.

   Почти все политические заключенные, находящиеся в китайских тюрьмах Тибета, оказались там в результате незаконного ареста.   В 1997 году было зафиксировано 96 таких арестов, как правило, по обвинению в "нарушении государственной безопасности", и все задержанные были осуждены на сроки заключения до 12 лет.  За период 1996 года поступило 204 сообщения об аресте тибетцев за выражение ими своих политических взглядов.  В связи со сложностью получения информации из Тибета сообщения еще о 53 арестах, произошедших в 1996 году, пришли только в 1997 году, в результате чего число известных политических заключенных, арестованных в 1996 году, составило 257 человек.  Большая часть арестов в 1996 году произошла среди монахов, отказавшихся удовлетворить требования китайских "рабочих бригад по перевоспитанию".

   Несмотря на изменения в Процедурном кодексе Китая, введенные в действие в 1997 году, юридическая система КНР продолжает санкционировать необоснованные наказания по политическим мотивам и пренебрежение к процессуальным правовым нормам.  Арест без предъявления ордера или обвинения с последующим длительным содержанием под стражей, а также отказ обвиняемому в свободном доступе защитника стали обычным делом для тибетских политических заключенных.  Многие бывшие заключенные рассказывают о пытках, которым они подвергались во время допросов с требованием "признать свою вину".  Новое законодательство по-прежнему разрешает закрытые судебные разбирательства в случаях, касающихся рассмотрения вопросов, связанных с "государственной тайной".  В 1997 году поступило семь сообщений об арестах тибетцев по обвинению в шпионаже в пользу правительства Тибета в изгнании.  Во всех этих случаях полностью отсутствовали какие-либо подтверждения вины арестованных.  Практически все обвинения основывались просто на фактах их поездки в Индию.

   В 1997 году поступило шесть сообщений о смерти заключенных в результате пыток и жестокого отношения.  Среди них Джамьянг Тинлей (25 лет), умерший после четырех месяцев пыток со стороны тюремной администрации.  На его теле были обнаружены следы крови, кровоподтеки и ожоги от электрического тока.   Находясь в тюрьме, Калсанг Дава (29 лет) закрывал голову руками и кричал: "Они суют мне в уши электрические провода".  Он подвергался пыткам в течение двух лет и был найден повешенным в его тюремной камере.  У Пунцог Янгкьи (20 лет) тюремные врачи выкачали почти всю кровь, и после смерти ее ногти, язык и губы были интенсивно синего цвета.

   Поступают десятки сообщений о жестоких пытках со стороны полиции и тюремной администрации.  С целью получения показаний задержанных избивают подкованными ботинками и палками, подвергают электрическому шоку, в мороз помещают в темные, тесные и неотапливаемые камеры и подвергают насильственному переливанию крови.  Один заключенный рассказывал о том, что его на целый день привязывали к горячей печи, лишая пищи и воды.  Жар был такой, что все его тело покрывалось волдырями от ожогов.  Одну монахиню подвергали электрошоку за чтение буддийских молитв, а также заставляли делать простирания на льду и в ледяной воде.

   Каждый год из Тибета поступают сообщения о нескольких исчезновениях людей.   Простое сообщение о том, что им неизвестен разыскиваемый, позволяет китайским властям действовать с полной безнаказанностью.  В ряде случаев они сообщали через много месяцев после "исчезновения" тибетца, что последний на самом деле находится под арестом, но при этом отказывались сообщить о его местонахождении.   Так было в случае с Гедюном Чеки Ньимой, восьмилетним мальчиком, которого Далай-лама признал очередным перевоплощением Панчен-ламы и который вместе со своими родителями исчез в мае 1995 года.

   За период 1997 года известно десять случаев таких исчезновений.  Остается неизвестным, подверглись ли эти десять тибетцев, младшему из которых нет еще 16 лет, какому-либо наказанию и выдвинуты ли против них обвинения.   Их местоположение неизвестно, а потому не только они сами находятся в постоянном страхе за свою судьбу, но также их родственники и друзья мучаются неизвестностью, не зная, живы они или нет, и будучи не в силах придти к ним на помощь.   В 1997 году поступили также сообщения еще о четырех случаях исчезновения, происшедших в 1996 году.

   Дискриминация со стороны китайских властей, направленная против тибетцев по расовому признаку, проявляется во многих областях жизни, включая публичные заявления официальных лиц, условия приема на работу, образование и здравоохранение.  В администрации Тибета работают либо китайцы, либо люди, выбранные китайцами, а в состав Комитетов демократического управления, организованных китайскими "рабочими группами" в тибетских монастырях, входят представители, назначенные китайцами.

   На всей территории ТАО серьезно нарушаются права тибетцев на труд посредством введения обязательной трудовой повинности и неоплачиваемого труда.  Китайские власти прямо признают, что минимальная заработная плата существует в Китае везде, кроме ТАО.  В начале 1997 года от 69 до 72 тибетцев, работавших в качестве официальных экскурсоводов в Лхасе, потеряли работу, преимущественно по причине того, что совершили поездки в Индию, не заручившись разрешением китайских властей.  Поступают сообщения, что все они будут заменены китайцами.

   Тибетские дети, прибывающие в изгнание, сообщают о различных дискриминационных мерах в отношении учащихся-тибетцев, включая повышенную плату за обучение. Они вынуждены оплачивать свои стулья, парты, учебники, а также все поломки, происходящие в школе.  Широко распространенной формой неравенства в области прав на образование является проведение вступительных экзаменов полностью или преимущественно на китайском языке, даже, начиная с 1997 года, в Тибетском университете в Лхасе.  Студенты также сообщают о дискриминации в сфере образования, говоря, что почти не проводится изучение тибетской культуры и истории.

   Беженцы из Тибета сообщают о том, что местные тибетцы вынуждены полностью оплачивать медицинские услуги, в то время как китайцы не платят ничего.  Высокие расценки за больничный уход включают в себя: от 800 до 1000 юаней в качестве страховки, 20 юаней за одно койко-место в день, 200 юаней за флакон глюкозы и дальнейшую оплату за все формы медицинского обслуживания.  Имеются сообщения о смерти тибетцев, не получивших медицинского обслуживания по причине неуплаченной медицинской страховки.

   Тибетские женщины подверглись жестоким репрессиям, когда во время религиозных беспорядков в 1996 году 137 монахинь были изгнаны из их монастырей.  Тибетские женщины, и чаще всего, монахини, по-прежнему подвергаются необоснованным арестам, а также жестокому обращению и пыткам в тюрьмах.  Из 1216 известных на настоящий момент политических заключенных 295 — женщины, 11 из которых находятся в неволе уже более 10 лет.  Одна женщина, при сроке беременности более чем в три месяца, 14 часов вынуждена была простоять в холодной комнате, где проводился допрос в день ее ареста.  Она говорила следователям, что беременна и чувствует слабость, но они оставили ее жалобы без внимания и продолжали допрос.  На следующий день в тюремном туалете у нее случился выкидыш.

   На 1997 год зафиксировано 883 известных случая принудительных абортов и стерилизации тибетских женщин, в результате чего одна женщина умерла, а трое родили мертвых детей.  Многие женщины были оштрафованы за неразрешенную беременность.  Из различных частей Тибета поступают сообщения о жестоких мерах по контролю за беременностью.  Это, вкупе с массовой миграцией в Тибет китайских переселенцев, внушает серьезные опасения по поводу самого выживания тибетцев как нации.

   Согласно установленному китайскими властями лимиту каждая женщина может родить не больше чем двух-трех детей; виновные в превышении установленной нормы подвергаются штрафу, доходящему до 1500-3000 юаней (US$ 200-400).  Детям, рожденным сверх установленной нормы, может быть отказано в получении образования и социальной поддержки.  Некоторым женщинам вводят интервагинальные контрацептивные устройства, даже не сообщая им об этом, что часто приводит к серьезным заболеваниям.

   В 1996 году в течение 22 дней в одном из районов Лхасы подверглись принудительной стерилизации 308 тибетских женщин, которые уже имели по трое детей.  Одна из них скончалась в больнице через три дня после проведенной операции.  Из района Джамдун, находящегося на территории ТАО, поступили сообщения о том, что всем тибетским женщинам в возрасте старше 16 лет были введены контрацептивные средства длительного действия.  Три женщины после проведенной операции родили мертвых младенцев.

   В течение 1997 года китайские власти продолжали подвергать тибетских детей незаконным арестам, пыткам и преследованиям по религиозным мотивам, а также нарушать их права на образование и культурные права.  По меньшей мере, 39 тибетских детей содержатся в китайских тюрьмах в качестве политических заключенных; самый младший из них — восьмилетний Гедюн Чоки Ньима.  Они зачастую содержатся во взрослых тюрьмах, лишены юридической помощи и контактов с родными, подвергаются жестокому обращению.

   Около трети тибетских детей школьного возраста лишены возможности получать образование.  Большинство новых школ построены во вновь возникших городских центрах Тибета и предназначены для детей китайских переселенцев.  Тибетцы часто не имеют возможности поступить в школу из-за непомерно высокой платы за образование, а также по причине того, что вступительные экзамены проводятся на китайском языке.  В упадок приходит также классическое монастырское образование.  Число монахов и монахинь строго ограничено, а за право отдать ребенка в монастырскую школу китайские чиновники берут большие взятки.  В процессе проведения кампании "Жесткого удара" в 1996-97 годах из тибетских монастырей было изгнано 613 детей-монахов.

   Вытеснение тибетского языка из школьной программы свидетельствует о тенденции китайских властей китаизировать тибетских детей.  В апреле 1997 года китайцы объявили, что тибетский не будет больше единственным языком для начальной школы, а местами китайский полностью заменит тибетский язык в качестве языка общения.  Тибетские дети, находящиеся ныне в изгнании, сообщают, что им запрещалось носить тибетскую одежду, есть традиционную тибетскую пищу, отмечать тибетские праздники и иметь при себе фотографии Далай-ламы.

   Дети-беженцы сообщают также о жестоких наказаниях, введенных китайской администрацией в школах Тибета.  Опрошенные дети рассказали о том, что их заставляли чистить оросительные каналы, стирать одежду учителей и производить уборку в промышленных районах.  Все учащиеся младших классов — дети от 6 до 12 лет — подвергались избиениям с применением резиновых дубинок, плеток, ремней, электропроводов, ножек от стульев, бамбуковых палок и т.д.

   Сохранение тибетской нации является, наверное, наиболее острой и неотложной проблемой, стоящей сегодня перед тибетцами.   Начиная с середины 1994 года в Тибет для работы на 62 новых индустриальных объектах, созданных по инициативе пекинской администрации, прибыло более 500 000 китайских переселенцев.  Массовое переселение китайцев, сопровождающее осуществление этих проектов, делает шестимиллионный тибетский народ меньшинством среди 7,5 миллионов китайских мигрантов.

   Эти прибывающие в Тибет китайцы получают значительные преимущества по сравнению с коренным населением в области жилищной политики, снабжения, образования и социального обслуживания.  Новые школы и больницы, возводимые на территории ТАО, располагаются, в первую очередь, в крупных городах и предназначены для китайских переселенцев.   Традиционные тибетские дома подвергаются разрушению, и на их месте возводятся китайские блочные строения, а проекты развития региона грозят дальнейшими бедами экологии Тибета, и так уже серьезно поврежденной массовым уничтожением лесов и разработкой полезных ископаемых.

   Заявления китайских представителей о росте благосостояния и улучшении социально-экономических показателей в Тибете опровергаются сообщениями последних семидесяти тибетских беженцев, прибывших недавно из различных частей Тибета.  Они сообщают, что китайская экономическая политика в Тибете никак не затрагивает огромное число тибетцев, проживающих в сельской местности.  Многие тибетцы сообщают, что экономические репрессии, проводимые китайскими властями, негативно повлияли на их уровень жизни и возможность прокормить себя и свою семью.

   В этих репрессиях китайская ценовая политика играет решающую роль.  Тибетцы подвергаются различным формам налогообложения, некоторые из которых невероятно высоки и не зависят от их экономического положения, и ничто не свидетельствует в пользу того, что те, кто вынужден платить эти непомерные налоги, получают что-либо от государства взамен.  Предметом налогообложения являются: земля, домашние животные, шерсть и мех, мясо, зерно, масло, молоко, сыр, сено, питательные и медицинские травы.   Собираются также налоги "на старость" и "на образование", даже если люди не получают никакой социальной или образовательной поддержки.  С начала 1997 года собирается налог со всех иногородних, посещающих Лхасу.  Поступают сообщения о сборе налога за право совершения ритуального обхождения святынь и о "налоге с человека".

Редакция выражает признательность
Центру тибетской культуры и информации
за предоставленный материал.