Революции – 200 лет

Сто лет потерянного времени или три поворота Дэна

   Этот рассказ я рекомендую прочитать тем, кто утверждает, что перемены в Китае протекают быстро, легко и без жертв, потому что там "все под контролем, посты укомплектованы кадрами, государство стабильно, а кока-кола и хот-доги вполне удовлетворяют потребности общества". Процесс перемен в Китае, от империи к гражданскому обществу, начался в начале XIX века серией поражений Маньчжурского двора. Это одна из величайших революций в истории мира, которая длилась почти двести лет и, поглотив около 300 миллионов жертв, все еще далека от окончания. С перспективы этих двухсот лет видно, что реформы Дэн Сяопина – это не конец дороги, а только очередной оборот колеса истории, который неизменно несет кровь, пот и зло вместо обещанного рая.

Другое государство, другие люди

   На протяжении многих веков Китай не имел стыка с западной цивилизацией. Он сам собой представлял целый мир. В XIII веке в Китае насчитывалось 110 миллионов жителей, что составляло около 30% всего населения земного шара. Священная Римская Империя в это же время имела не более 10 миллионов, а Польша – около 2 миллионов. Сейчас в Китае насчитывается около 1,3 миллиардов жителей.

   В 221 году до нашей эры начинается новый период в истории Китая: рождается империя Цин – тоталитарное государство, структура которого с небольшими переменами существует и в наше время. Во главе государства стоит император, обладающий абсолютной властью, такой, какой не имел ни один из европейских властителей. Небеса "дали ему власть над миром от места, где всходит солнце, до места, где оно заходит". Он окружен почестями, подобающими Богу. В понятии простых людей он не человек, но дракон, существо высшего порядка. Исполнители власти – чиновники-управляющие, поделенные на несколько категорий. Императорский указ заменяет им мораль.

   В конфуцианском обществе каждый имеет свое место и исполняет свою роль. На вершине император, над ним небеса, ниже — государство с управляющей иерархией, еще ниже — работа и связанная с ней община, далее – родственники с культом предков и уважением к старшим, в конце — человек, мужчина, а на дне, на уровне домовой утвари, — женщина.

   Европеец всегда был индивидуалистом, восточный же человек – членом клана. Угрозу государству китаец чувствует лично, а из мощи государства он черпает гордость. Оскорбление государства он трактует, как католик оскорбление костела.

   Подчинение группе, служение ей – цель, а принадлежность является честью. В Европе честью считалось противопоставление себя всем. В Древнем Китае, когда вождь хотел устрашить врагов своего войска, он вызывал приговоренных к смерти, которым давался шанс спасти свою честь. Они должны были выйти перед строем, издать "страшный вопль" и перерезать себе горло. Европейские властители были не менее жестокими, но такое никому из них не пришло в голову.

   О позиции в группе свидетельствовали, кроме старшинства, связи и авторитет. Связи важнее, чем должность или титул. Можно сегодня быть министром, а завтра уже нет. Гораздо важнее поддержка войска и императорского двора. Авторитет тоже важен. Мастером в производстве фарфора, кулинарном искусстве или в кунфу считается тот, у которого другие хотят учиться. Для западных людей важен диплом. Для человека Востока он не имеет никакого значения. Не показывай бумаг, покажи, что ты умеешь. Это народная иерархическая лестница. Эти две категории всегда сталкивались. Когда доходило до восстаний, командиром карательного войска был человек со связями, предводителем крестьян – человек с авторитетом.

Призрак коммунизма кружит от века

   Почему коммунизм привился в Китае? Демагогия попала на благодатную почву многовекового крестьянского освободительного движения. Тоталитарная империя с самого начала наталкивалась на сопротивление. Лишенные прав и достоинства крестьяне начали создавать нелегальные союзы, со временем описанные как тайные общества (хуэйданы). Крестьяне из близлежащих деревень объединялись для борьбы с разбойниками, а также выходками деспотов. На основе этих союзов родилась и развивалась народная борьба кунфу.

   Тайные союзы были организаторами тысяч крестьянских восстаний. Для императорской армии состояние подавления какого-то восстания, а то и нескольких сразу, было перманентным. Быть может, Китай не вел много внешних войн потому, что в стране постоянно велась гражданская война, а для двора главным врагом было общество.

   Идеология всех тайных объединений содержала общие элементы. Это были требования справедливости, свержения злого императора и замены его добрым, равных прав для всех, ограничения своеволия управляющих, изгнания чужеземцев (главным образом, миссионеров), одновременно – мечта о могуществе Китая. Когда в середине XVII века власть в "поднебесной" захватила маньчжурская династия Цин, целью множества тайных обществ стало возвращение династии Мин (1368-1644), которая установит справедливость. Вступающий в "Братство Южного Кулака" приносил присягу: "Вступаю в Братство, чтобы бороться за возвращение династии Мин, а если предам, пусть убьет меня тысяча ножей!"

   Большинство хуэйданов – это небольшие союзы, охватывающие одну или несколько деревень. Они имеют разный характер, от школ кунфу до христианских "домовых церквей", религиозных сект и даже полупреступных организаций. В этих движениях очень трудно разобраться, ибо они конспиративные, избегают контактов с иностранцами и прессой.

   Слабостью крестьянских восстаний всегда был "синдром лягушки в колодце", то есть вытекающее из вековой изоляции состояние сознания общества, которое никогда не знало иного государства, чем империя, иного правления, чем тирания, иной работы, чем преодоление. Порой предводитель восстания свергал императора и сам становился императором, после чего делал то же самое, что его предшественник. Так было с восстанием "Красных повязок" (1351-1368, которое свергло монгольскую династию, так было и с республиканской революцией 1911 года, и с коммунистической революцией. Династическая система обнаруживает удивительную способность самовосстанавливаться. Созданное коммунистами государство есть не что иное, как продолжение империи.

   … 22 августа 1904 года в деревне Пайфангцуон в провинции Сычуань родился человек, который на протяжении всего ХХ века имел существенное, а временами и решающеее влияние на все, что происходило в Китае. Это был Дэн Ксиян, известный в наше время как Ден Сяопин.

   Он был сыном землевладельца, живущего в большом 22-комнатном доме вместе с женой, тремя наложницами и слугами. Благодаря богатым родителям он смог получить образование. В 16 лет уехал учиться в Париж. Там, однако, вскоре бросил учебу. Работал во многих местах, в том числе на оружейной фабрике в Бургундии и на заводах Рено. Знание реалий западного мира повлияло в дальнейшем на его позицию, критичную по отношению к прагматизму Мао Цзедуна.

Революция и новая диктатура

В 1911 году в Китае началась буржуазно-демократическая революция. Императорская династия Цин была свергнута. Китайская Революционная Лига под предводительством Сунь Ятсена 1 января 1912 года провозгласила Китайскую республику. Временным президентом стал Сунь Ятсен.

   Благодаря серии сложных компромиссов и авторитету Сунь Ятсена удалось избежать гражданской войны. Император Пу И отрекся от власти (императрица Цыси умерла в 1908 году), временный президент пошел на уступки. Новым президентом стал Юань Шикай. В 1913 году выборы в парламент выиграла Народная партия Гоминьдан, получившая 40 миллионов голосов.

   Юань Шикай, старый военный и императорский бюрократ, всю жизнь вертевшийся в заговорах и интригах, не был демократом. Ему были противны парламентские дискуссии. Свое вступление во власть он ознаменовал убийством в марте 1913 года кандидата в премьер-министры Сун Цзяожэня. Затем перешел к запугиванию парламента. В 1914 году он упразднил провинциальные представительские органы. В 1915 году попробовал провозгласить себя императором. Годом позже умер, однако успел уничтожить зачатки китайской демократии.

   Дальнейшее существование Китайской республики, вплоть до японского вторжения, – это период появления на сцене совершенно новых сил: Народной партии Гоминьдан и Коммунистической партии Китая. Этот период принес целый ряд перемен, которые постепенно могли бы привести к возникновению современного государства. Надежду на долгую счастливую жизнь похоронили иностранная интервенция и коммунистическая революция.

   Сначала КПК и Гоминьдан действовали совместно, вплоть до 1927 года, когда произошел раскол и они стали открыто враждовать. В 1937 году они снова стали сотрудничать против агрессии Японии, однако и тогда доходило до стычек. Все время обе группировки поддерживались советской агентурой через Коминтерн.

   С 1922 года во главе Гоминьдана снова стал Сунь Ятсен, человек образованный, воспитывавшийся на Гавайях, получивший медицинское образование в Гонконге, приверженец Трех Принципов: национализма, прав народа (демократии) и благосостояния народа. В 1927 году после раскола в Гоминьдане руководство принял Чан Кайши, начальник военной школы в Хуанпу, незадолго до этого через Коминтерн прошедший обучение в Москве. Вплоть до бегства на Тайвань он осуществлял твердую диктаторскую власть, ведя ожесточенную борьбу против коммунистических сил.

Разочарования и новые надежды

   Китайская республика не оправдала надежд общества. Не улучшился быт, не прекратился террор, не кончились унижения Китая. Попытка реставрации империи Юань Шикаем, железная диктатура Чан Кайши, постоянные локальные войны и войны с колониальными государствами, гражданская война между коммунистами и Гоминьданом и, наконец, кровавая японская оккупация. Оказалось, что, когда у Китая появилась возможность модернизации, он не сумел этой возможностью воспользоваться, ибо политическая элита тоже страдала "синдромом лягушки в колодце", – она не знала иных стандартов, кроме террора и самодержавия. Самые добрые начинания теряли смысл, когда их пробовали реализовать традиционным способом. Например, в 1937 году Чан Кайши объявил борьбу с наркоманией. На улицы выставили гробы и судейские столики, за которыми сидели "судьи". Патрули хватали "наркоманов" по своему усмотрению. У них спрашивали фамилию, потом "суд" выносил приговор. Патруль отводил приговоренного на несколько метров, швырял под ноги приговор и стрелял в голову. Только в Кантоне было расстреляно несколько тысяч человек. Снижения уровня наркомании, однако, замечено не было.

   Китайцы по-прежнему терпели унижения со стороны колониальных государств. К военным поражениям прибавился обычный расизм. На воротах городского парка в британском районе Шанхая аж до 1939 года висела табличка: "Собакам и китайцам вход воспрещен". Миссионеры проповедовали религиозную нетерпимость и презрение к китайским традициям. В то же время в Китае активно действовали агенты Коминтерна, сулившие общество поголовной справедливости. Во многом именно колониальные государства толкнули Китай в объятья Коминтерна.

"Сделано в Коминтерне"
(Hand made by Komintern)

   По окончании Первой мировой войны решением Версальской конференции Японии отошли немецкие концессии в Китае и контроль над провинцией Шаньдун. Это послужило поводом для выступления студентов Пекинского университета. 4 мая 1919 года 3 тысячи студентов вышли на демонстрацию на площадь Тяньаньмэнь и были разогнаны полицией. Это было началом движения "4 мая" – патриотического и продемократического. В июле 1921 года под надзором агентов Коминтерна Г.Н. Войтинского из России и Г. Маринга из Голландии была основана коммунистическая партия Китая. Одним из тринадцати делегатов 1-го съезда Компартии был молодой участник движения "4 мая" Мао Цзэдун.

   При помощи Коминтерна образовались молодежные "пристройки" партии, в том числе Лига китайской молодежи в Европе. В ней состояли живущие в Париже Джоу Эньлай и Дэн Ксисян (Дэн Сяопин), выпускающие газету "Красный свет". Дэн, который, благодаря работе на фабриках, имел достаточно технических знаний, обслуживал множительный аппарат. В 1926 году Дэн приехал из Парижа в Москву, где прошел обучение в Коммунистическом университете трудящихся Востока и стал профессиональным революционером. Время, когда Дэн и другие китайские активисты учились в Москве, – это самые черные годы сталинизма: искусственный голод, большая чистка, массовые ссылки в трудовые лагеря. Национальным героем был Павлик Морозов, который донес на собственного отца. В таких условиях формировались взгляды и методы работы Дэна и других.

   Поначалу новая партия не могла равняться с Гоминьданом, который в 1923 году насчитывал около 50 тысяч членов, тогда как в КПК было только несколько сотен. Скоро, однако, стало ясно, что семена коммунистической демагогии исключительно быстро прорастают на китайской почве – извечной тоске подневольного народа, голодного, неграмотного и измученного войнами. Этому благоприятствовал импульс сопротивления деспотичному режиму Чан Кайши и необыкновенной жестокости японских оккупантов, которые живьем закапывали людей и отрабатывали удары штыком на схваченных крестьянах.

   Коммунизм – это обман, утопия. Поэтому в каждой стране коммунисты используют свою, наиболее подходящую к конкретным условиям, демагогическую теорию. В Афганистане один молодой человек объяснил мне, что он коммунист, потому что при капитализме автомобили наезжают на людей. В Калькутте я слышал, как агитатор толковал бездомным беднякам, что после революции и "прихода русских" они смогут есть все, что находится в магазинах. Азиатские бедняки постоянно балансируют на грани между поисками горсти риса и голодной смертью. Их жизненный горизонт ограничен поисками пропитания. Они готовы поддержать каждого, кто обещает сытую жизнь сейчас, а не через годы. Будущий год для них такая же абстракция, как для нас XXV век. Китайские агенты Коминтерна хорошо знали свой народ.

Великий марш

   В начале 30-х годов впервые проявляется демонический гений Дэн Сяопина и Мао Цзэдуна. Когда Чан Кайши, чтобы упредить атаку коммунистов, посадил в тюрьмы и расстрелял многих активистов КПК, нанеся партии большой урон, ей грозило полное поражение. Тогда Дэн и Мао придумали новую стратегию опоры на крестьянские движения. Мао организовал анклав – Советский район Цзянси — и начал партизанскую борьбу против войск Гоминьдана, отодвигая в сторону присланных из России советников Коминтерна, мечтающих о революции в лишенных промышленности городах. За это он попал в немилость Москвы, но Москва была далеко, а крестьянские хуэйданы, знающие местность и "натасканные" в вопросах конспирации, — под рукой. Тактика Мао и Дэна предусматривала нападение на противника из засад, когда продвигающаяся узкими дорогами армия была сильно растянута и не могла сконцентрировать больших сил в одном месте. Четыре карательные экспедиции правительственных войск против анклава закончились неудачей.

   Пятая экспедиция войск Гоминьдана одержала победу над армией коммунистов. Чан Кайши прибегнул к помощи экспертов – немецких военных специалистов. В этот раз армия передвигалась, строя блокгаузы, располагая их так, что они могли поддерживать друг друга огнем. Партизаны были бессильны против орудий, фортификационных сооружений и правильной тактики войск Гоминьдана.

   Войска Мао были вынуждены искать новые позиции, чтобы отсидеться и восстановить силы. Это было непросто, потому что территория контролировалась правительственными войсками, местными генералами или подразделениями больших хуэйданов, таких как, например, "Союз красных копий". Все эти силы не хотели пропустить войска коммунистов. В 1934 году войска Мао были атакованы и двинулись на север. Сегодняшняя пропаганда представляет Великий марш как важную победу. На самом деле через год непрерывного отступления от стотысячной армии осталось около пяти тысяч. Выжил каждый двадцатый. Пешее войско может преодолеть расстояние в 10 тысяч километров только одним способом: до финиша доходят только командиры. Остатки армии осели в лессовых пещерах Яньани и сидели там аж до окончания войны с Японией.

   В период Великого марша сформировались новые кадры. Дэн Сяопин стал военным комиссаром 8-й армии, составляющей половину вооруженных сил коммунистов. Он выполнял эту функцию на протяжении шестнадцати лет. Это было начало его карьеры. Раньше, в 1933 году, он подвергся резкой критике со стороны антимаоистской фракции за новую стратегию и противопоставление себя коминтерновскому подходу к революции. Даже жена ушла от него к одному из его главных противников.

   Вторжение Японии в сентябре 1931 г. было трагедией для Китая и спасением для коммунистов. Годы войны, когда они, оставаясь в формальном союзе с правительством, фактически избежали борьбы с агрессором и росли в силе, позволили им построить армию. В это время войска Гоминьдана теряли силы в борьбе с современной японской армией.

Китай возвращается на дно

   После капитуляции Японии в сентябре 1945г. коммунисты возобновили гражданскую войну в Китае. Дэн Сяопин был уже членом ЦК КПК. Новая стратегия опоры на крестьянские хуэйданы начала приносить результаты. Часть тайных сообществ поддерживала Мао. Огромные поставки денег и оружия из России изменили сущест-вующее положение вещей в Китае. Наступлением на реке Желтой, переломившим фронт, руководил необыкновенно способный командир Дэн Сяопин. Отряды Гоминьдана капитулировали. Измученный тиранией и войной, одурманенный пропагандой народ выдал огромный кредит доверия коммунистам. 1-го октября 1949 года Мао Цзэдун провозгласил Китайскую Народную Республику.

   В то время пешая армия Дэна была одной из самых мобильных армий в мире. В 1949 году она завоевывает Восточный Туркестан (сейчас это Синьцзян-Уйгурский автономный район). В 1951 году занимает Тибет, чтобы оттуда сразу двинуться на помощь коммунистам в Корее, где наносит чувствительное поражение американским войскам. В 1959 году армия возвращается в Тибет, чтобы подавить восстание, убив при этом свыше миллиона тибетцев. Это называлось "мирное освобождение Тибета". Были и другие командиры в китайской армии, однако победы одерживал Дэн.

   Хитрый и ревнивый политик Мао понимал, что те же силы, которые привели его к власти, могут его и свалить. Хозяйственная реформа должна была не только ввести коллективизацию по советскому образцу, но и разбить структуру хуэйданов. Вместо частных хозяйств были образованы тысячи народных коммун. Тайные общества и изучение кунфу были запрещены под страхом смерти. По стране прокатилась волна классовой борьбы, напоминающая массовое помешательство. Эта волна унесла около полутора миллионов жизней. Сумасшедший замысел сделать убийство коллективной акцией оказался необычайно эффективным. В этом случае нельзя было обвинить власть в том, что она проводит политику террора, ибо все принимали в ней участие, а тот, кто отказывался, мог сам разделить судьбу жертвы. Народ был поделен на пять красных и пять черных категорий. Черными элементами, подлежащими уничтожению, оказались представители интеллигенции, с таким трудом воспитанной реформаторами. Той самой интеллектуальной элиты, которая была наиважнейшим завоеванием борьбы с консервативным конфуцианством. Борьбы, длившейся 150 лет. Теперь эти люди оказались на самом дне. Образование стало позорным пятном, опасным для жизни.

   Большинство руководящих деятелей КПК происходили из богатых и образованных семей. Такие люди, как Дэн, всегда помнили, что каждую минуту они сами могли быть названы "правыми" или "буржуазными контрреволюционерами". Ликвидация судебной системы и замена ее "митингами классовой борьбы" прошла гладко. Суд и право были нововведениями в Китае, которыми никто не дорожил. Журналистка Бетти Грахам (Betty Graham) в 1947 году описывала такую ситуацию: губернатор Хан Фуху покусился на жену одного юриста. Тот подал в суд и ... сам оказался приговоренным к двум годам тюрьмы. Он крикнул Хану Фуху: "Я знаю закон, вы не можете этого сделать!" Последний ответил: "Мои слова и есть закон, а твое понимание закона — чушь". "Митинги классовой борьбы" тоже не были чужды давней традиции. Одним из самых мягких наказаний со времен империи было ношение позорных цепей. На голову и руку приговоренного вешались тяжелые деревянные цепи, на которых была написана фамилия и описание преступления несчастного, "украшенные" бранными словами. Наряженного таким образом преступника водили по городу. Наказание могло продолжаться от месяца до года.

   Во имя революции, несущей всеобщее счастье и справедливость, Мао уничтожал важнейшее достижение модернизации страны – хозяйство и, по сути, заново возводил империю, провозглашая при этом совершенно иную идеологию. Крестьян лишили не только собственности, но и каких бы то ни было прав, работников загнали в казармы и одели в униформу, а страна была изолирована от внешнего мира в большей степени, чем когда-либо раньше. Снова была выстроена бюрократическая иерархия аппарата КПК во главе с новыми мандаринами – политбюро ЦК. И поселились они, как раньше, под золотыми крышами Запретного города.

   Мао знает — во что бы то ни стало он должен обеспечить две вещи: непрерывную пропаганду и террор. Только так он сможет сохранить свой необыкновенный феномен. Люди, лишенные всяких прав и пребывающие в нужде, какой не знали их деды, обожают императора. Люди верят, что Мао вернул им достоинство и приведет их к светлому будущему. Ведь мы все время одерживаем победы! Мы одолели помещиков! Мы присоединили Тибет! Побеждаем в Корее! У нас уже есть атомная бомба! Мы возводим Великую стену из людской массы!

   Система опирается на коварное равновесие энтузиазма и страха. Новая власть поддерживает "справедливость и порядок". Провозглашает равноправие женщин, "ликвидирует" нищенство и проституцию. "Ликвидация" инфляции внушает надежду. Одновременно – кампании террора. С обезоруживающей искренностью Мао говорит, что "убивать следует ровно столько, сколько нужно, чтобы реально чувствовалась угроза возвращения террора".

   Мао подозрителен. А может, некоторые люди только изображают энтузиазм? Нужно выявить заговорщиков. Значит, "Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ". Критикуйте, товарищи, смелее! Но через год Мао заявил: меня обманывают, пора "выполоть сорняки". Снова "митинги классовой борьбы" и снова трупы. Мао "заботливо" спрашивает: "Не слишком ли много людей мы караем?" "Масштаб кампании – не проблема. Мы должны уничтожить столько правых, сколько получится", — говорит его соратник Дэн.

   Народу нельзя позволять думать, он должен постоянно с чем-нибудь бороться. А поэтому кампания за кампанией. "Кампания трех Анти (коррупции, бюрократии и расточительности)", "Кампания пяти Анти (против капиталистов)", "Надо учиться у китайской Народно-освободительной армии", "Каждый день, каждый месяц, каждый год надо говорить о классовой борьбе!" – и так постоянно. Развивается "реформа мысли" (совсем как у Оруэлла). Пословица говорит: "Если хочешь укротить змею, держи ее за голову". А значит – одурманивание народа, всеобщий новояз: "Америка – это бумажный тигр на соломенных ногах", "атомная бомба – это бумажный карабин". В стране правит "диктатура народной демократии", это значит, что "демократия существует в массах, которые применяют диктатуру по отношению к своим врагам".

   Портреты Мао везде, огромные, цветные. Мао – солнце, Великий Учитель, Великий Кормчий. Кругом нужда, голод и преклонение — как наркотик. Мао путешествует по стране в специальном вагоне-салоне в окружении сорока молоденьких наложниц. Дети поют о нем песенки:

   Да здравствует председатель Мао.
Золотое солнце взошло на востоке,
Светит нескончаемым светом.
Восточный ветер веет на тысячи ли.
Великое море красных флагов.
Великий учитель, гениальный командир,
Многоуважаемый председатель Мао.

   Высказывания Мао выдают истинное его отношение к народу: "Даже если 300 миллионов китайцев погибнут, все равно останется достаточно, чтобы построить коммунизм".

Великий шок.
Пятьдесят миллионов жизней

   В то время, когда китайские коммунисты учились в Москве, в Советском Союзе было поставлено с ног на голову не только общество, но и природа. Всеобщая коллективизация, всеобщая электрификация, поворот рек в пустыни, строительство великих плотин и т.п. Результаты этой революции нанесли огромный урон обществу.

   Для великих проектов преобразования природы нужны исполнители. Надо реализовать программы поворота рек, строительства дорог, индустриализации. Дэн учился в Москве и знает, кто строил плотины на великих сибирских реках. Вместе с Чжоу Эньлаем они создают копию советского ГУЛАГа – систему лагерей Лаогаи. Чжоу загоняет на работы по повороту рек четыре миллиона заключенных. Через год половины из них уже не было в живых. С тех пор и по сегодняшний день система Лаогаи унесла, самое меньшее, пятьдесят миллионов жизней. Это тоже одно из "великих" дел Дэна. Свидетели событий тех лет в один голос говорят, что Дэн был более скорым на репрессии и зверства, и, будь целиком его воля, значительно больше людей было бы арестовано и убито.

   Марксизм, в отличие от других теорий, построенных на знании, опирается на невежество и доходит до отрицания не только всеобщих законов экономики, но и объективных законов природы. Марксизм заявляет, что основой хозяйства является тяжелая и добывающая промышленность, а именно – сталь и уголь. По традиции в Китае император управлял массами. Приказал построить Великую Стену – построили, приказал вырыть Великий Канал – вырыли. Соединение этого стиля управления с марксистским невежеством породило одно из самых идиотских мероприятий ХХ века – кампанию "Тигр делает большой скачок вперед".

   Если Сталин может росчерком пера изменять границы государств, то почему бы Мао не позволить себе тем же способом изменить общество и природу? В 1953 году Мао объявил, что "настоящей Великой Стеной являются массы", и приказал увеличить естественный прирост. Уже были первые результаты. Кто бы мог предвидеть последствия? В конце концов, Сталин тоже не ожидал, что Сырдарья обмелеет, вместо того чтобы питать водой пустыню. "Большой скачок" был логичным последствием того стиля мышления и деятельности.

   Творцы "большого скачка" Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай и Дэн Сяопин решили радикально увеличить производство стали методом отдания приказа обществу. Каждая деревня, коммуна, фабрика и даже школа была обязана плавить железо. "Три года упорной работы, десять тысяч лет счастья", – обещает Мао. Брошена работа на полях, построены печи, и, поскольку в большинстве деревень не было железной руды, в переплавку пошли металлические предметы. Неграмотные крестьяне в металлах не разбирались и плавили что попало. Писательница Юн Хан вспоминает, что по пути в школу она подбирала гвозди, куски проволоки, а потом плавила этот мусор в печке. "Правда, то, что выходило, мало напоминало железо". По всей стране рабочий инструмент был переплавлен в бесполезный железный лом. До сих пор эти небольшие терриконы, поросшие сорняками, красуются на окраинах многих китайских деревень.

   Маршал Пэн Дэхуай после инспекции в Хунани написал Мао: "Зерно рассыпано по земле, картофельная ботва посохла, молодые сильные люди пошли плавить сталь, только старые женщины и дети убирают урожай. Будут ли они в состоянии пережить следующий год? Позвольте мне выступить в защиту народа. Не могу больше молчать". В ответ Мао сместил его с должности и жестоко отомстил ему во время "культурной революции".

   Вместо того чтобы, как ожидалось, обогнать Англию в производстве стали, получили провал в хозяйстве. Остановка сельскохозяйственных работ и уничтожение инструмента привели к резкому спаду сельскохозяйственной продукции. Мао должен был найти виноватого. Ими оказались воробьи, которые "поели зерно".

   Воробей может быть в полете только несколько десятков секунд. Если пугать его, не давать ему сесть, то он умирает от разрыва сердца. По всей стране молодежь бросила учебу и, стоя на крышах, балконах и везде, где только было можно, махала длинными ветками, гремела и пускала петарды. Мертвых воробьев нанизывали на шнурки. Ими заполняли кузова грузовиков, которые торжественно дефилировали по главным улицам городов. Воробьи прятались в немногих оазисах покоя, в том числе в польском посольстве. Китайцы обратились со специальной нотой, в которой содержалась просьба к полякам дать согласие уничтожить воробьев на их территории. В ответ на отказ люди с бубнами окружили посольство. Через два дня поляки лопатами собирали мертвых воробьев.

   Результатом истребления воробьев было нашествие гусениц, которые сожрали посевы. Трехлетний голод, когда вымирали целые деревни, а люди ели трупы, принес, самое меньшее, 43 миллиона жертв. Сохранился документ того времени – приговор: 25 лет трудового лагеря за "покушение на государственную собственность (поедание коры с деревьев)". В Лаогаи было отправлено 20 миллионов человек. На свободе нечего было есть, а в лагерях – тем более.

   "Двор" же, по традиции, купался в роскоши. Когда во время одного из приемов в зале появилась муха, все блюда немедленно отправили в мусорницу, а на столах тут же появились новые.

   Какова была роль Дэна в этом безумии? Все говорит о том, что он активно поддерживал все замыслы Мао, будучи членом Политбюро ЦК КПК. Мао говорил о нем: "Дэн – это мой заместитель". Известно также, что Дэн принадлежал к числу тех руководителей, которые до последнего момента отстаивали политику "большого скачка", но, когда нужно было исправлять то, что натворили, он без лишних слов брался за работу. Дэн всегда был сторонником принципа: меньше болтовни, больше дела.

Великое безумие. Хунвейбины

   Мао был поражен последствиями своего замысла. Исправлением их занялся Дэн Сяопин. Его фраза: "Частное хозяйство – это неплохо, если приносит эффект. Не важно, белый кот или черный, лишь бы ловил мышей". Его рыночные эксперименты критикует догматик Чен Юн: "Птичка может порхать, но только в клетке. Если не будет клетки, птичка улетит".

   Великий голод принес отрезвление. Энтузиазм любви к Великому кормчему изрядно увял у голодных крестьян. Мао почувствовал опасность. Все большую популярность приобретали военные командиры Дэн Сяопин, Джу Дэ, Пэн Дэхуай. Конкурентов следовало убрать, а не проявляющих энтузиазм – традиционно убить.

   В 1966 году Мао начинает Великую Культурную Революцию. Ее орудием становятся хунвейбины — Красная молодежь, склонная к агрессии, легко возбудимая и поддающаяся манипуляции. Во главе хунвейбинов стала жена Мао Цзян Цин. На площади Тяньаньмэнь Мао встречается с хунвейбинами. После этого подростки собственной кровью писали домой письма о том, что пережили самый счастливый день в жизни – увидели Мао. Страна охвачена угаром массовых убийств. Доходит даже до каннибализма. Подвергаются унижению на "митингах классовой борьбы" и погибают в страшных муках наиболее ценные для страны люди – учителя, деятели науки, образованные командиры. Уничтожаются книги, за исключением трудов Мао. Вождь заявил: "Чем больше читаешь, тем глупее становишься". Официальные китайские историки признают, что погибло свыше миллиона человек (известно, что Дэн Сяопин говорил о трех миллионах). Но и эта цифра неверна. По крайним оценкам их 50 миллионов.

   Целью "культурной революции" было уничтожение руководителей партии, которые своим влиянием и авторитетом представляли опасность для Мао. Одним из таких людей был и Генеральный секретарь КПК Дэн Сяопин. В 1967 году он был отстранен от выполнения своих обязанностей, арестован, заклеймен на "митингах классовой борьбы" и сослан в деревню. Чинит трактора в колхозах, но и там, несмотря на угрозы, не перестает играть в бридж, нарушая запрет Мао. Председатель республики Лю Шаоци объявлен "капиталистом номер 1" и убит. Дэна назвали "капиталистом номер 2, карликом, деспотом и собачьей головой". Однако он выжил. Похоже, что его оберегали Чжоу Эньлай и военные руководители. Сын Дэна, студент, был подвергнут жестокой травле. В конце концов хунвейбины выбросили его из окна пятого этажа. До сих пор он парализован.

   А Мао все еще мало. Он решает уничтожить новое поколение кадров, недавних исполнителей своих безумных замыслов. В 1973-1974 годах разворачивается кампания "Критики Конфуция и Линь Бяо" (главного командира "культурной революции"). Линь Бяо погиб, когда пытался бежать на самолете в СССР. Дэн Сяопин снова поднимается на вершину власти. Однако он вступает в конфликт с группой, сосредоточенной вокруг Цзян Цин, названной позже "бандой четырех". Цзян Цин явно намеревается принять власть после Мао. Она говорит: "Политбюро – это я" — и велит называть себя "председательницей ЦК КПК". В 1975 году Цзян Цин начинает кампанию "Борьбы с правым ветром". Ее цель – Чжоу Эньлай и Дэн Сяопин. Один умирает в 1976 году, второй – снова удален от власти.

Великий перелом. Китай после Мао

   Когда в сентябре 1976 года умирает Мао Цзэдун, страна находится в худшем состоянии, чем перед восстанием "Белого Лотоса" (1796). Большинства людей, получивших, благодаря усилиям реформаторов, образование в начале века, уже нет в живых, библиотек нет, неграмотность приобретает размеры, неведомые уже несколько веков. Законов снова не существует.

   Экономика в руинах. Основа сельского хозяйства – рис, выращиваемый вручную, земля обрабатывается деревянной сохой. Основа промышленности – подневольный труд заключенных Лаогаи. Культурной и политической жизни в стране не существует. Никогда китайский народ не был таким бесправным, как при Мао. В международной политике Китай находится в изоляции. Единственными его союзниками являются Северная Корея и Албания.

   После короткого периода борьбы за власть, названного "Кампанией уничтожения Банды Четырех" и удаления слабого преемника Мао Хуа Гофена, к власти приходит Дэн Сяопин. Его экономическая реформа последовательно восстанавливает страну и дает надежду на будущее. Сейчас, после его смерти, как народ, так и иностранные политики охотней вспоминают его реформы, чем 200 миллионов жертв коммунизма, значительная часть которых на его совести.

   1977 год был часом мести Дэна, который вскоре (в 1978 г.) захватил полную власть в государстве. Похоже, что это он инспирировал на Западе появление описаний сексуальных похождений Мао. Цзян Цин, жена Мао, приговорена к смертной казни.

   В Пекине при поддержке Дэна построена Стена Демократии, на которой молодые сторонники режима вывешивают стенгазеты (дацзыбао), — все это нужно Дэну в борьбе за власть. Когда цель была достигнута, авторы газет были арестованы. Вскоре Дэн заявил: "Пресса должна заниматься пропагандой, а не критикой партии".

   В 1979 году Дэн провозгласил программу "Четырех Модернизаций": сельского хозяйства, промышленности, науки и техники (вместе с армией). Одновременно как бы ограничением для "Четырех Модернизаций" должны стать четыре базовых принципа китайского пути: социализм, диктатура пролетариата, руководство партии, марксизм-ленинизм, мысли Мао Цзэдуна. Рецепт ясен: хозяйственные реформы – да, политические реформы – нет.

   Первые годы правления Дэна приносят огромные перемены. Сообразительный вождь возвращает мелкую частную собственность на землю и разрешает элементы свободного рынка – "капитализм для некоторых". Вводит строгое регулирование рождаемости (включая "добровольную" стерилизацию), борясь с перенаселением страны. Таким образом он начинает, как это уже было после "большого скачка", исправлять последствия политики, которую сам же проводил. Китай возобновляет отношения с миром, которые были полностью разорваны. Он начинает с политики бриджа и пинг-понга, иными словами, посылает представителей на спортивные соревнования. В ответ на недовольство товарищей по партии тем, что западные взгляды проникают в Китай, Дэн говорит: "Через открытое окно влетают мухи, но не можем же мы задыхаться".

   Экономический рост достигает 10 процентов в год. Открытость экономики притягивает заграничный капитал. Однако Дэн не строит капитализм, а строит коммунизм на капиталистические деньги. Одна из основ экономического успеха – использование в огромных масштабах дармового труда заключенных. Особенно эффектным успехом Дэна является победа на переговорах по поводу присоединения Гонконга. В 1982 году он просто заявил премьеру Великобритании: "Если через год переговоры не будут закончены, то я сам объявлю, что будет с Гонконгом". Позже, во время визита Маргарет Тэтчер, он ведет себя откровенно грубо. Когда соглашение уже подписано, он обрывает "железную леди" на полуслове и уходит. Таким поведением он добивается уважения китайцев. "Сын Небес" припомнил англичанам былые унижения. Соглашение содержит формулу: "Одна страна — две системы", что позволило госпоже Тэтчер сохранить лицо среди своих избирателей, хотя людям, знающим Китай, ясно, что после объединения никаких двух систем не будет. На сегодняшний день уже нарушены многие пункты того соглашения.

   Зимой 1986 года тысячи недовольных отсутствием политических реформ студентов выходят на площадь Тяньаньмэнь. Дэн требует решительной расправы с демонстрантами, но некоторые члены правительства, группирующиеся вокруг Ху Яобана и придерживающиеся более либеральных взглядов, разряжают ситуацию.

   Дэн жаждет крови. Он говорит: "Не надо бояться жертв". Но и в этот раз приверженцам либерального курса удается разрядить ситуацию. Все участники демонстрации были арестованы и ... отвезены на занятия. Ху Яобан попал в немилость и был отстранен от власти.

   В 1989 году Ху Яобан умирает. Студенты снова выходят на площадь Тяньаньмэнь. В это время в Китай приезжает с официальным визитом лидер ЦК КПСС Горбачев. На этот раз демонстрация достигает огромных размеров, волнение переносится в другие города Китая. В них принимает участие несколько миллионов человек. Дэн стягивает в Пекин 400 тысяч солдат. В ночь с 3 на 4 июня отдается приказ начать атаку. Начинается резня студентов и жителей Пекина. В городе расправа длится целый день, а отдельные столкновения возникают еще на протяжении пяти дней. Китайские власти утверждают, что погибло только 25 человек. Через месяц они говорят: "Около сорока", а через год – "около двухсот". В 1996 году объявлены "в первый раз правдивые данные": 931 человек убит и 25 тысяч ранено. По неофициальным сведениям из хорошо информированных военных кругов 40 тысяч человек было убито и около 20 тысяч казнено позже.

   Дэн на весь мир объявляет, что виноват во всем премьер Ли Пэн, который публично признался, что это он отдал приказ к атаке. Дэн применил в отношении Ли Пэна тот же самый социотехнический прием, что Мао по отношению к нему во время кампании "Ста Цветов". Когда Ли открыто поддерживает резню, Дэн заботливо спрашивает: "А не нарушим ли мы тем самым права человека?" В узком же кругу он награждает и хвалит командиров акции. Он говорит: "К счастью, еще есть старые товарищи, которые знали, что делать". Дэн явно доволен результатом. Студенты оскорбили его, а этого Дэн никому не прощает. Он не мог даже проехать с Горбачевым, который его тогда посетил, в другую часть города. Сидел, как осажденный, в Запретном Городе и показывал Горбачеву демонстрацию из окна. Говорил: "Смотри, там творится история", но когда Горбачев уехал, отдал приказ расстрелять эту историю.

   Когда 27-я армия, которая, как считалось, была на стороне Ли Пэна, через несколько дней заканчивала резать жителей Пекина, за городом в боевой готовности стояла верная Дэну 38-я армия. Население видело в ней избавителей. У солдат на рукавах были белые повязки (в Азии это цвет траура). Если бы дело повернулось плохо, старый игрок Дэн вступил бы в город во главе 38-й армии как спаситель народа, в который сам же и приказал стрелять.

   (В это время в СССР, на съезде народных депутатов, академик Андрей Сахаров призвал публично осудить китайские власти за бойню на Тяньаньмэнь и отозвать советского посла из Пекина. Горбачев распорядился отключить у Сахарова микрофон, а коммунисты, составляющие большинство депутатов, диким ревом и оскорбительными выкриками встретили выступление Андрея Дмитриевича – прим. ред. "Карты").

   Бойня на площади Тяньаньмэнь разорвала последнюю нить сантиментов, которая связывала власть и общество. "Дэн, ты должен уйти!" – скандировали студенты. Во время боя с солдатами мужчины мочили ладони в крови и писали на стенах: "Кровь за кровь" и "Смерть Ли Пэну". Коммунистическая идеология была уже мертва, и одновременно история повернула колесо. Как известно, Коммунистическая партия Китая родилась из движения "4 мая", которое началось после разгона студентов на площади Тяньаньмэнь в 1919 году.

   Экономические реформы Дэна дают побочные эффекты. Партия все больше теряет власть. Принадлежность к партии уже не является необходимым условием построения карьеры. На вновь возникающих капиталистических предприятиях уже не создаются первичные парторганизации. В деревнях стал оживать злой призрак всех китайских династий – тайные общества. Местные власти все чаще вынуждены либо договариваться с ними, либо вести вооруженную борьбу. Каждый год армия подавляет несколько тысяч локальных крестьянских бунтов. Одновременно в невиданных доселе масштабах развивается преступность и коррупция. Бывшие руководители коммунистической партии создают крупнейшие мафиозные организации. Когда в 1996 году ФБР накрыло огромную партию контрабандного оружия, предназначенного для чикагской мафии, оказалось, что за ней стоят китайские предприятия, руководимые сыном Ли Пэна и дочерью Дэн Сяопина. Это одно из самых больших противоречий современного Китая.

   Во всем мире главным оружием в борьбе с коррупцией является запрещение совмещать государственную должность с занятием частным бизнесом. В Китае же люди, стоящие у власти, контролируют частный капитал, часто связанный, с одной стороны, со службами безопасности и армией, а с другой – с международными преступными группировками. Государственная власть создает видимость борьбы с преступностью, расстреливая публично на стадионах мелких воришек и случайных людей, а на самом деле проводит политику, способствующую росту преступности и коррупции. Такое государство не может победить коррупцию и бандитизм, ибо еще ни одна власть в мире не победила самое себя.

   Экономические реформы привели к огромному расслоению общества. Одни богатеют сверх меры, другие теряют работу и попадают в нужду. Китайское общество представляет собой взрывоопасную смесь, эдакое "кипение под крышкой".

   Дэн знал об этом состоянии общества. Во время одного из своих последних выступлений он сказал: "Товарищи, мы не знаем, как перейти через эту реку". Он понимал, что, начиная реформы, выпустил на волю силы, которые никто не сможет более удерживать. Он был достаточно умен, чтобы понимать: командовать в государстве традиционными методами иерархии и террора больше не удастся. Начал проводить систематизацию законодательства. При этом речь не шла о более справедливом обществе, но о поисках более эффективных механизмов управления государством. Суть его правовой реформы заключалась в совершенствовании процедур, сами же законы оставались абсолютно недемократичными.

   В последние годы Дэн удалился в тень. В 1990 году он ушел с последней государственной должности. Управлял с помощью секретариата, руководимого его дочерью. Одним словом, последние три года в государстве правила дочь немощного вождя, та самая, связанная с чикагскими гангстерами. С 1994 года Дэн не показывается на людях. В это же время начинается "откат": политическая оттепель заканчивается, усиливается террор. В несколько раз увеличивается число смертных приговоров, возрастает число заключенных в трудовых лагерях.

   В завещании Дэн написал, что не желает для себя мавзолея и хочет, чтобы тело его было кремировано, а прах развеян над Китаем.

   Мир предпочитает помнить его успехи, а не поражения; видеть в нем того, кто позволил построить ресторан "Мак Дональдс" на площади Тяньаньмэнь, и забыть о том, что он был соавтором системы, которая поглотила 200 миллионов человеческих жизней.

Баланс в конце века

   Что можно записать в плюс реформам Дэна?

   Более чем 10 процентов ежегодного экономического роста. Однако нельзя забывать, что каждая цифра, прибавленная к малому основанию, дает большой процент. В абсолютных цифрах этот прирост не так уж велик.

   Возвращение мелкого частного хозяйства и окончание периода голода. Некоторые публицисты пишут, что "Китай впервые за свою историю избавился от голода". Это неправда. В давние времена голод возникал в периоды войн и стихийных бедствий, так же как и во всех других странах. В нормальное время голода не было. Последний период непрерывного голода был обусловлен именно коммунистическим способом хозяйствования.

   Строительство рынка и развитие промышленности. Здесь тоже есть оговорки. Это дикий капитализм, структура которого выглядит отсталой даже по сравнению с экономикой Индии. В китайском гражданском праве нет точных определений таких основополагающих понятий, как "собственность" и "правоспособность", что дает почву для любого произвола.

   Несомненным прогрессом можно назвать открытие Китая для мира и окончание изоляции, длившейся веками. Впервые после революции китайцы получили возможность выезжать за границу, правда, только в служебные командировки, да и то, в большинстве случаев, за взятки. И коснулась эта перемена менее чем 1% населения.

   Успехом можно назвать и силу китайской армии. Китай имеет на вооружении около 400 ядерных боеголовок и большую, оснащенную современным оружием армию. Наверное, ни одна страна не способна напасть на Китай и нанести ему унижающее поражение. С другой стороны, в китайской армии процветает коррупция. Военные занялись бизнесом, а это огромная опасность для любой армии.

   Большое значение имеет реформа права, однако на практике она сталкивается с массой препятствий, из-за того что уровень образования и сознания людей не готов ее воспринять.

   А каковы минусы реформ Дэна? Главный их порок в том, что они призваны избавиться от половины абсурдных черт коммунизма, оставив вторую половину неизменной. Расширить сферу свободы – значит только ослабить оковы, вместо того чтобы их снять. Конечно, для людей, которые всю жизнь провели в оковах, и это успех. Повышение уровня жизни почти не коснулось крестьянской массы. По-прежнему главное орудие земледелия – деревянная соха. На одного владельца земли приходится десять безземельных.

   Появился новый класс капиталистов, связанный с преступным миром и, одновременно, с аппаратом власти, полицией и армией. Коррупция приобрела масштабы, о которых не слышали даже при императорском дворе. Снова встала старая проблема – найти непродажного чиновника.

   В сфере политических реформ Дэн не сделал даже того, что в свое время удалось императрице Цыси. С реформами Сунь Ятсена нечего и сравнивать. В 1913 году в Китае был демократически выбранный парламент! Через восемьдесят лет нет даже демократически выбранного сельского старосты. С точки зрения политического устройства Китай продолжает оставаться традиционной конфуцианской империей.

   (В декабре 1998 года в Китае судили двух инакомыслящих "за планы создания и регистрации демократической партии". Нынешний Председатель КНР Цзян Цзэминь 18 декабря 1998 года заявил: "Китай никогда не будет копировать демократические институты Запада" — прим. ред. "Карты").

   Западные державы не могут, как прежде, проводить политику канонерок, но продолжают мыслить о Китае в категориях колониальных. Заграничные фирмы используют труд заключенных Лаогаи без угрызений совести. Они забывают о правах человека сразу, как только возникает угроза их денежным интересам. Правящей же верхушке, как и встарь, иностранный капиталист ближе, чем собственный народ.

   Спустя 200 лет Китай так же далек от понятий современного государства и гражданского общества, как и в начале этой дороги.

Перевод с польского: Ю. Середа