...Увеличить численность военнослужащих и гражданского персонала органов контрразведки Российской Федерации...
...Министерству финансов Российской Федерации обеспечить выделение Федеральной службе контрразведки Российской Федерации необходимых ассигнований...

Указ от 22 ноября 1994 г. N 2106
Президент Российской Федерации Б. ЕЛЬЦИН

- Александр, почему Вы начали заниматься экологией?

- На самом деле я начал заниматься экологией очень давно, еще тогда, когда начинал заниматься вопросами безопасности атомных установок. Я считаю, что вопросы безопасности атомных установок и вопросы экологической безопасности - это одно и то же.

- А сейчас Вы не жалеете, что начали заниматься экологией?

- Нет, конечно! Я никогда не буду об этом жалеть и считаю, что это очень хорошее занятие, полезное для всех людей. Те, кто является профессионалами в области ядерной и радиационной безопасности, должны заниматься этими вопросами.

- Немного истории: что Вы чувствовали тогда, в октябре, когда они (ФСБ) пришли первый раз к Вам домой и в офис "Беллуны" ?

- Я думал, что это просто недоразумение, полагал, что все вскоре выяснится. Чистое недоразумение!

- Тогда, в феврале, арест был для Вас полной неожиданностью?

- От первого визита ФСБ до ареста прошло три месяца, и за это время я начал понимать, что произошедшее - не недоразумение, и могут последовать другие действия. Но, все-таки, я не думал, что они меня арестуют.

- Сразу после ареста... Чего Вы ожидали? Вы думали, что они ошиблись и скоро разберутся?

- Когда меня забрали, я не знал, что это арест. Меня увезли в ФСБ под предлогом допроса, обещав, что скоро я вернусь домой. А когда мне предъявили обвинение, то я начал понимать, что это уже слишком далеко зашло и дело будет очень серьезным.

- Во время заключения Вы знали, как реагируют люди на Ваш арест?

- Да, до меня доходила информация. А самое главное, я знал, что люди понимают и поддерживают работу, которую мы проводили, хотя ФСБ всячески пыталась доказать, что это не экологическая, а шпионская деятельность.

- Насколько Вам удавалось поддерживать контакт с окружающим миром, семьей?

- Сначала это было сложно - ко мне не пускали ни адвокатов, ни жену, и единственным источником информации были газеты. Потом, когда появились адвокаты и жене разрешили два раза в месяц навещать меня, я, конечно, все узнавал от них. В основном - от адвокатов (жене - Татьяне Черновой - запрещалось "говорить о деле" во время свиданий). Еще позже все, что происходило, я видел своими глазами по телевизору.

- Когда было труднее: в начале или в конце, после стольких месяцев заключения?

- Нет, конечно, труднее всего было в начале: не было адвокатов, и я не знал, чем завершится Конституционный Суд. Я постоянно думал, что будет дальше, потому что очень многое зависело именно от адвокатов. Но я был уверен, что семья, друзья, коллеги не оставят меня в беде и что они будут бороться до конца.

- Чем Вы занимались во время заключения?

- Первые два месяца, пока не было встреч с адвокатами и работы по делу, я, в основном, читал книги и газеты, которые мне приносила жена. А потом уже занимался тем, что анализировал информацию и литературу от адвокатов, очень много времени у меня уходило на работу по своему делу. Когда появился телевизор, я с удовольствием несколько недель его смотрел. Узнал, что творится в мире, не пропускал новости.

- А Чемпионат Европы видели?

-Да, успел на Чемпионат Европы! Телевизор смогли передать где-то в конце мая, а Чемпионат начинался в начале июня, по-моему... Ночами показывали матчи, я смотрел их - очень интересно! А потом еще Олимпийские Игры.

- Как Вы думаете, сотрудники ФСБ сами верили, что Вы - шпион?

- Я думаю, что некоторые из них даже и не верили. Как они сами потом говорили: "Просто это наша работа такая!" У меня складывалось впечатление, что они выполняли чей-то приказ - надо это сделать - и все. Были такие наблюдения, особенно в конце моего дела.

- Как Вы себя чувствовали во время суда?

- Сначала я наивно думал, что судьи начнут разбираться в сути дела, но после нескольких посещений суда это заблуждение прошло. Заключенные, которые там были вместе со мной, называли это мероприятие "развлекуха" - развлечение. Вот повезли тебя в суд, на людей посмотрел, сменил обстановку... Но с другой стороны, это были психологические удары. Как бы там ни было, возвращаться из суда в тюрьму очень тяжело.

- У нас было впечатление, что судьи почти не слушали защитника. Шмидт защищал Вас, а они, почти ничего не говоря, меру пресечения не меняли.

- Да, Шмидт выступал, приводил какие-то доводы, но фактически это было никому не нужно, потому что судьи заранее знали, какое решение примут. Это было как спектакль.

- Почему в конце Вы не захотели ознакомиться с материалами дела?

- Я полагал, что это не документы дела, а сфабрикованные ФСБ материалы. Думаю, что дело - это когда есть две стороны - следователь и обвиняемый. И если обвиняемому за десять месяцев ни разу не дали воспользоваться своими правами, положенными по закону, то я считаю, что никакого следствия не было, а была просто фабрикация. Поэтому я отказался.

- Когда Вы узнали, что освободитесь? Как это было?

- Я узнал об этом 14 декабря, в последнюю минуту, когда за мной пришли.

- Что они говорили Вам? Мало известно, что происходило с 11 по 14 декабря, о суде и т.д...

- 11 числа мне никто ничего не говорил. 12 числа был День Конституции - выходной. 13 числа также был выходной, но 13-го после обеда я написал заявление дежурному, где просил немедленно мне сообщить, на каком основании нахожусь под арестом, поскольку уже начало действовать постановление Конституционного Суда. Пришел помощник дежурного и сказал, что сейчас дать ответ не может, но 14-го утром доложит начальнику изолятора Старкову о том, что я требую объяснения. А 14-го утром была баня. Рано утром почему-то нашу камеру первой повели в баню (как правило, это было не так), мы помылись, и после этого мне начали приносить для ознакомления всякого рода бумаги. Сначала о том, что мое дело передано в прокуратуру, через некоторое время - что мое дело передано в суд, а еще через несколько часов - о возвращении его в прокуратуру, причем, Генеральную. После обеда я написал заявление Старкову, где указал, что если через час мне не представят бумагу с объяснением, на каком основании я нахожусь под арестом, то я объявляю голодовку! Через час пришел охранник и сказал, чтобы я собирал вещи. Это было вечером 14-го. Да, тот момент я не скоро забуду!

- Что Вы чувствовали в это время? Вы поверили?

- Как ни странно - да, я этому поверил и был совершенно спокоен. Собрал свои вещи, немножко подождал, потом меня повели вниз, и неожиданно пришел прокурор из Санкт-Петербургской прокуратуры, сказал, что его фамилия Дедешин и он должен посмотреть, как меня освобождают. Это меня очень удивило. Работники следственного изолятора, которые меня освобождали, выразили надежду, что я на них не обижаюсь. Я сказал: "Конечно!" И после этого меня выпустили!

- Как Вы думаете, новый суд состоится?

- Трудно сказать, может быть. Но я не боюсь. Думаю, что если и состоится, то все равно приговор будет оправдательным!

- Чем Вы занимались после освобождения?

- Очень много времени ушло на общение с журналистами, телевизионными компаниями. За это время я дополнительно собрал много различного рода фактов, которые подтверждают мою невиновность, и готов еще раз представить эти материалы в прокуратуру или в суд. Немножко отдохнул дома, в своей квартире.

- А чего Вы ожидаете от будущего?

- Во-первых, я хочу, чтобы закончилось дело, и потом снова буду работать. Думаю, что буду заниматься тем же, чем и раньше. Считаю, что это очень важная проблема, меня поддерживает моя семья, жена считает, что та работа, которой я занимался, очень важна.

- Мы тоже надеемся на лучшее! Но, говорят, сейчас дело находится у Генерального Прокурора?

- Да. Сегодня вернулся из Москвы один из моих адвокатов, ему сказали, что пока дело находится там.

- Что-то уж слишком долго...

- Прошел почти месяц, как меня освободили и как дело было туда передано. Это довольно большой срок, однако, это нормальная ситуация. Адвокату сообщили, что либо на этой неделе, либо на следующей дело будет возвращено в Санкт-Петербург.

- Как Вы и "Беллуна" предполагаете использовать дальше в России доклад о Северном Флоте, чтобы найти решение экологических проблем?

- Несомненно, надо довести до конца ту работу, которую мы планировали. Доклад, на мой взгляд, получился неплохой, достаточно профессиональный. Я считаю, что "Беллуна" должна сейчас приложить все усилия, чтобы выйти на практический проект. Если это будет сделано, то работу, которую мы планировали, можно будет считать выполненной.

С Александром Никитиным беседовал Хокон Странд, объединение "Беллуна" .

К оглавлению номера 17-18